Перекинувшись с шаманом на ненецком парой фраз, мой спаситель обратился ко мне:
— Спать будешь здесь, — улыбнулся и вышел.
Я остался с новым знакомым. Поначалу думал, он будет меня расспрашивать, как я застрял в снегу, куда еду. Но он на ломаном русском попросил сесть поближе, указав на место слева от буржуйки. Я присел на застеленный шкурами настил. Тепло от печи расходилось по всему чуму, приятно отогревая. Мне захотелось спать. Хозяин спросил, не голоден ли я, но есть не хотелось. Тогда он встал и прошел к небольшому ящику, откуда достал кружку и налил в нее какой-то напиток. Протянул мне. Терпкий отвар был приятен на вкус.
— Не пускает Минлей вас, не пускает, — вдруг сказал он. — Я расскажу тебе, кто это. Было это много столетий назад, эти земли были необитаемы, ни одного человека на всем ямальском просторе. Их красоту и первозданность невозможно описать словами. Девственные, богатые разной живностью леса, несметное количество чистейших озер, красивейших рек, богатых рыбой. Небо переливалось разными цветами, даря сказочные узоры северного сияния. Всю эту красоту оберегал великий Нум — бог, творец и хранитель этих земель. Долгое время он никому не позволял ступить сюда, а тех, кто осмеливался, поглощали болота. Люди понемногу обживались на далеких землях, и ветер доносил слухи, что, мол, в тех краях самое красивое место, а леса богаче. С этим никак не смог смириться великий Нум. Он хотел показать людям, что Ямал — самое красивое место, которое он создал. Но людей боялся сюда пускать, потому что не отличить плохого человека от хорошего. И однажды под покровом яркого северного сияния он позвал к себе Минлея — покровителя всех северных ветров. Тот явился в образе огромной величественной птицы, которая крыльями создавала потоки северных ветров. Нум поведал, что решил открыть красоту Ямала людям, но с одним условием: каждый приходящий сюда будет связан с этой землей клятвой, каждому придется отдать каплю крови, и если человек добросердечный, с хорошими помыслами, он останется жить в этих прекрасных землях, а если нет, не задержится и на день.
Я слушал шамана и думал: «Вот так сказка и сказочник на ночь, в придачу к моим дневным приключениям…»
— Слушай и засыпай, парень Федор… — пронзил меня его тихий хриплый голос. А друг другу-то мы не представились… Но казалось, он все про меня знает. Сверлил меня взглядом, а мне было уже не до сна: уж очень он интересно рассказывал.
— Ранним утром великий хранитель Нум поднялся высоко-высоко в небо, чтобы в последний раз увидеть эти прекрасные необитаемые земли без людей, — продолжал звучать голос хозяина чума. — Спустился с небес, превратился в белого оленя с большими хрустальными рогами и ушел в глубину тундры. В тот же час все болота распахнулись, и из них вылетели огромные полчища комаров. Небо стало черным от них, света белого не видно. Так великий Нум придумал отбирать будущих жителей Ямальской земли: все люди должны были связать себя с ней «кровавой» клятвой. Любить, ценить, уважать эту землю как дом родной, навеки. Тех, кто приходил в эти места, встречали комары. Они незаметно подлетали и хоботком забирали каплю крови у человека. Если он добросердечный, без злого умысла, то оставался здесь жить. С каждой отданной комару каплей он все больше и больше влюблялся в этот край. А нехороший человек после укуса начинал проклинать и комара, и здешние места, и тогда насекомые атаковали его еще яростнее. Потому плохие люди никогда здесь не задерживались.
Вот такой рассказ, а может, ненецкую сказку поведал мне хозяин чума.
— Меня комары-то приняли, а вот метель и пурга не пустили, — осмелился я вставить.
И вдруг старик резко выпрямился и громко произнес:
— Нельзя вам туда, священное это место. Минлей не пускает…
Потом уже спокойнее произнес непонятную мне молитву и сказал:
— Отдыхать нужно.
Дрова в печке почти догорели, треск огня затих, как и молитва старика. По моему телу пробежал холодок. Я потянулся к своей фуфайке, хотел ею укрыться, но старик принес что-то вроде спального мешка из меха и одеяло из оленьей шкуры. Я накрылся им с головой, стало темно и тепло, и я уснул. Остаток ночи пролетел как мгновение.
Проснулся я оттого, что хозяин чума, наполняя чайник свежими травами, уронил крышку. Старик готовил что-то к завтраку и стругал рыбу. Я с удивлением стал смотреть, как ловко у него получается. Он нарезал ее сверху вниз на тонкое филе, которое сворачивалось в рулончик. В небольшой тарелке мне предложили отведать отварной оленины с лепешкой. Вдобавок я достал из своей сумки остатки вчерашнего овсяного печенья, и с травяным чаем его крошки придали мне сил. Хозяин завтракал кусочками мяса и ломтиками замерзшей рыбы, обмакивая их в соль с черным перцем.
После завтрака я вышел на улицу. Ветер успокоился, погода налаживалась. Недалеко от чумов я увидел огромное стадо оленей, а рядом детвору разных возрастов в такой же одежде, как у взрослых. Они пытались заарканить оленя за рога. Никто не обращал на меня особого внимания, даже собаки, нехотя обнюхав, побежали дальше резвиться с детьми. Две женщины в ненецкой одежде везли в санях что-то прозрачное. Присмотрелся — лед, они сказали, что это их питьевая вода. Еще одна женщина колола дрова. Из чумов через крыши выходил дым. Это было похоже на небольшие дымящиеся вулканы, и на фоне белоснежных бескрайних просторов выглядело это завораживающе.
Когда шел по стойбищу, меня не покидало ощущение, что я попал в удивительное путешествие незабываемой сказочной ночи, где пересеклись прошлое, настоящее и будущее. Ведь глядя на этих людей, на их культуру, образ жизни, который они пронесли через много столетий, я понял, что этот народ — сильный и будет жить на своей земле еще много веков.
Мой вчерашний спаситель запрягал оленей в нарты — значит, скоро поедем к зимнику, где остался мой автокран. Я отправился в чум, где ночевал, чтобы попрощаться с шаманом и забрать свои вещи. Следом за мной зашел один из ненцев, что-то шепнул старейшине, тот лишь кивнул ему в ответ. После оба повернулись ко мне:
— Ты хороший, добрый человек, душа у тебя светится, ты будешь долго жить в этих краях, береги нашу землю и помни о роли комара, — сказал мне шаман и подошел похлопать меня по плечам. После этого хрипло проговорил какую-то фразу на своем родном языке. Посмотрел еще раз и махнул рукой к выходу.
В детстве я часто смотрел передачу «Клуб путешественников», мечтая о приключениях. И вот я на краю земли — в самом прямом смысле, ведь Ямал в переводе с ненецкого означает «край земли».
О многом я думал, пока олени прытью несли нас обратно, продвигаясь по знакомому им пути, как и их предки тысячи лет назад. Это их стихия, их земля. На тех бескрайних просторах я почувствовал себя песчинкой в пустыне.
На горизонте, на фоне сверкающего в лучах солнца снега показался далекий силуэт моего крана. Прощаясь, спутник протянул мне небольшой целлофановый сверток.
— Это тебе пригодится, — сказал он и, отправляясь по пути моего предполагаемого маршрута, пообещал сообщить коллегам, где я застрял.
Лихо сев в нарты и чуть отъехав, он громко крикнул:
— Его зовут Вэсако!
Я понял, что он имел в виду старика из чума и прокричал в ответ:
— Спасибо, я запомню это имя.
Через пару часов на горизонте появились два больших трактора, которые расчищали дорогу, а за ними целая вереница техники. Мою машину прогрели паяльными лампами, дорогу расчистили, и, развернув автокран, я пристроился в хвост колонны, и медленно, словно вереница улиток, мы поехали к городу. Трактора натужно пускали синий дым в небеса, снежный наст на открытых болотах был больше метра. Было видно, что им тяжело дается эта работа, и мы двигались словно в снежном лабиринте.
Я решил развернуть сверток, который мне передал мой спаситель. Внутри было две лепешки, кусочки отварной оленины и пакетик с ломтиками неизвестной мне рыбы, а в спичечном коробке — соль с черным перцем. Это оказалась строганина из муксуна — ценной рыбы, которой угощают особых гостей.
А слова Вэсако оказались пророческими: я остался на Ямале и ни на что не променяю этот край — свой Ноябрьск, в котором живет так много замечательных, добрых людей. Я женился, здесь родились мои дети. За тридцать два года, что я здесь, город изменился до неузнаваемости и стал мне настоящим домом. Я зову его жемчужиной Ямала.
Однажды гуляя по широким улицам города, я увидел изящную железную скульптуру. Как вы думаете, кому этот памятник? Комару, конечно! Огромный железный комар величественно стоит с острым хоботком, готовым укусить новеньких, желающих остаться жить здесь, чтобы проверить их на доброту. Нас он уже не тронет, ведь не одну каплю крови мы отдали ему. Все больше и больше людей остаются на Ямале, создают семьи, превращают этот суровый край в маленький рай. Мой сын, отучившись семь лет в большом городе, вернулся, живет и работает здесь. Дочка сказала, что после получения диплома тоже вернется в свой родной северный город.
И тогда я подумал: «Хорошо поработали комары, раз мои дети любят Север так же, как я». Что касается той скважины, до которой я так и не добрался, то тот проект свернули. Позже я узнал от коллег, что-то ли воды было много вместо нефти, то ли оборудование вечно ломалось, но как бы то ни было так и не пробурили скважину. И я знаю точно: Минлей — покровитель северных ветров — не пустил туда людей.
У коренных народов Ямала есть сакральные, первозданные, нетронутые места, которые тысячелетиями остаются в гармонии с человеком, где обитает множество зверей, птиц, рыб. Эти священные земли оберегаются духами и коренными жителями с особым трепетом. В те места до сих пор наведывается красивый белоснежный олень с огромными хрустальными рогами. Местные жители верят, что это великий Нум — верховный хранитель — проверяет священные земли Ямала.