Интервью

 О том, на каких глубинах в Казахстане ищут нефть и где ожидать новых открытий углеводородов, «ТТН» рассказал президент Казахстанского общества нефтяников-геологов Балтабек Куандыков.

— Балтабек Муханович, компенсирует ли Казахстан растущую добычу нефти новыми запасами?

 В республике находятся 15 нефтегазоносных бассейнов, из которых нефть добывается в шести, остальные — малоизученные. В 2012–2014 годах казахстанскими геологами и научными работниками проводилась переоценка ресурсной базы страны на основе геологической информации советского периода и последующих 20 лет геологоразведки в независимом Казахстане. В результате почти в три раза увеличились ресурсы по углеводородам. И наибольший прирост оказался в Прикаспийской впадине, на которую сейчас приходится порядка 80% казахстанской добычи нефти. Если в середине 1960-х годов в республике добывалось всего 1,5 млн т нефти, то в ближайшее время планируется нарастить добычу до 105 млн т.

— Где вы видите наиболее перспективные зоны для поиска углеводородов?

 В стране открыто три уникальных месторождения: Кашаганское, Тенгизское и Карачаганакское, которые находятся в Прикаспийской впадине. Около 75% этого нефтегазоносного бассейна относится к Казахстану, остальные — к России, где разрабатываются Астраханское и Оренбургское месторождения. Все эти гиганты, как ожерелье, окаймляют Прикаспийскую впадину. Поэтому прироста запасов стоит ожидать именно в Прикаспии. Но за 120 лет истории нефтяной отрасли страны глубины до пяти километров уже изучены достаточно хорошо, и понятно, что больших открытий не будет, надо искать ниже. Поэтому сейчас в республике запущен проект «Евразия», который предусматривает бурение опорно-параметрической скважины глубиной до 15 км.

— Кто его финансирует?

 С марта 2021-го реализуется первая фаза проекта «Евразия». За счет бюджета Казахстана консорциум, в который входят казахстанские предприятия, РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина и французская компания Beicip-Franlab, анализировал собранную с 1970-х годов геологическую информацию о Прикаспийской впадине. О ходе работ мы несколько раз докладывали президенту Казахстана. Этот этап заканчивается в конце года, когда мы должны подвести итоги работы и обозначить наиболее перспективные участки на нефть и газ для дальнейшего изучения. На второй фазе проекта «Евразия» будет проводиться большой обьем полевых сейсмических работ по самой современной технологии, в результате чего будет определено местоположение и проектная глубина сверхглубокой скважины. На третьей предполагается бурение.

— Вы планируете подключать инвесторов?

 Второй и третий этапы «Евразии» очень дорогостоящие. Геологоразведка оценивается примерно в 100 млн долл., бурение сверхглубокой скважины — в 300–350 млн долл. Поэтому мы планируем привлечь инвесторов — национальных и иностранных. Уже проводились встречи с ЛУКОЙЛом, китайскими и западными нефтяными компаниями.

— Вы рассчитываете найти нефть на такой большой глубине?

 Нефть не обязательно будет залегать на глубине 15 км, но такая скважина позволит лучше понять геологию региона, определить перспективные структуры и зоны, в которых можно ожидать открытия крупных месторождений на глубинах от 6 до 10 км. Во всем мире нефть уже добывается с больших глубин. Например, в Китае, в 25 км от границы с Казахстаном, лет пять назад начали добычу с глубины 8–9 км. Такие же месторождения есть в Мексиканском заливе, где американцы добывают нефть с глубин 8 км, а также в Бразилии. Сливки сверху уже сняты, и теперь надо идти вниз. Для этого понадобятся новые технологии, буровые станки более высокого класса и особое сейсмическое оборудование для геологоразведки. Но это будущее не только Казахстана, но и России.

Рустем Кабжанов

Генеральный директор Казахстанской ассоциации региональных экологических инициатив Ecojer

Думаю, в добыче углеводородов и сокращении их потребления должен быть соблюден баланс. Энергоресурсы, в том числе уголь, будут использоваться еще многие десятилетия, но не только как топливо, а и в иных целях. Например, из нефти и газа можно производить лекарства, биоразлагаемые полимеры. Главный посыл углеродной нейтральности — помочь планете справиться с изменениями климата, получив при этом выгоды от углеводородного сырья. Важные задачи стоят перед промышленным сектором, научным сообществом. Уже сейчас казахстанские компании стремятся применять наилучшие доступные технологии в добыче, переработке, снижать влияние на окружающую среду. Большая работа проведена по утилизации попутного нефтяного газа, который раньше сжигался на факелах. В течение пяти лет выбросы от сжигания снизились до десятых долей процента. Опережающими темпами в республике идет развитие возобновляемых источников энергии — солнечной и ветряной.

Айнур Соспанова

Председатель правления ассоциации возобновляемых источников энергии Qazaq Green

В 2009 году в Казахстане принят закон «О поддержке использования возобновляемых источников энергии». Энергодефицита на тот момент в стране не было, но важно начать процесс диверсификации электроэнергетики, чтобы снижать углеродный след. Примерно 30% выбросов СО2 приходится на предприятия энергетики. Существенный толчок развитию казахстанских ВИЭ был дан в 2013 году, когда правительство установило фиксированные тарифы на энергию, вырабатываемую ветровыми, солнечными, гидроэлектростанциями, биогазовыми установками. С этого времени в стране единый закупщик энергии ВИЭ — дочернее предприятие Министерства энергетики Казахстана — заключает с инвесторами двадцатилетний контракт, в котором установлено, что тарифы будут меняться с учетом инфляции и обменного курса национальной валюты к доллару. За счет таких мер снизились инвестиционные риски. С 2018 года отбор проектов проводится на аукционах ВИЭ на электронной торговой площадке. Победителем становится тот участник торгов, который предлагает наиболее конкурентный тариф.

***

Последние два года начал расти дефицит энергии, так как увеличилось промышленное производство, и в страну зашли крупные потребители энергии — цифровые майнеры. При этом увеличение выработки электроэнергии происходит только за счет ввода ВИЭ. С 2015 года были реализованы проекты общей мощностью 2,2 ГВт, до конца этого года объем выработки на казахстанских ВИЭ достигнет 4,5 млрд кВт·ч (что составляет более 4% от общего потребления электроэнергии в стране). Это значительный прогресс для Казахстана, где выработка электроэнергии на 70% обеспечивается за счет дешевого угля, с которым крайне тяжело конкурировать другим источникам энергии.

Сейчас много солнечных станций запущено на юге страны, несколько в Акмолинской области. Часть из них построила российская компания «Хевел», которая является портфельным инвестором многих проектов ВИЭ в республике. Солнечные электростанции возводятся в течение шести-восьми месяцев, ветровые — до 5 лет. Поэтому они только начинают вводиться в эксплуатацию. К 2030 году Казахстан взял на себя обязательства нарастить долю ВИЭ до 15%, что требует больших инвестиций.

***

Проблема ВИЭ в том, что выработка электроэнергии на них нестабильна из-за погодных факторов. Поэтому необходимы маневренные источники энергии, которые могут работать в гибком графике — гидро- и газовые электростанции. Их в Казахстане немного. Министерство энергетики проводит отдельные торги для таких инвесторов. Летом этого года было разыграно два аукциона общей мощностью на 1,2 ГВт на две газовые станции, которые должны быть построены в течение трех-четырех лет в Туркестанской и Кызылординской областях. При этом правительство гарантирует инвесторам, что они будут получать газ по фиксированной цене: государство обеспечит выкуп всей маневренной мощности от таких станций. Если объекты будут вводиться в срок, то станет возможной интеграция с возобновляемой энергетикой.