Действующие лица
- Сергей Рукавишников, конезаводчик, строитель особняков и усадеб.
- Иван Рукавишников, старший из братьев, глава семейного дела по торговле железом.
- Владимир Рукавишников, меценат.
- Митрофан Рукавишников, инвалид с детства, меценат.
- Варвара Рукавишникова, коллекционер, меценат.
- Николай Бугров, купец 1-й гильдии, хлеботорговец.
- Аристарх Блинов, купец 1-й гильдии, хлеботорговец, владелец водяных мельниц.
- Александр Извольский, купец, владелец доходных домов.
- Иван Пятов, купец 2-й гильдии, торговец железом.
Действие первое
«Львиная комната» в особняке Рукавишниковых.
Братья Рукавишниковы, Варвара, Николай Бугров и Аристарх Блинов
Сергей Рукавишников (входя и снимая лайковые перчатки и цилиндр). Здравствуйте, сестрица! Бью челом, братья! Наше вам почтение, господа! Все ли здесь? Отложите-ка на малое время свои дела: есть о чем сообща потолковать.
Иван Рукавишников. Здесь мы, здесь. Ты начинай.
Варвара Рукавишникова. И я слушаю. Только уж говорите толком, а то вы за торговыми разговорами до моего дела не доберетесь.
Сергей (берет с подноса чашку кофею). Нет, сестрица, нынче не о торговле речь. Железо погодит. Есть у нас дело поважнее: кому помочь, что построить и с кого за исполнение спросить.
Иван. А чтобы потом не вышло: «Я-де обещал, да позабыл», — вот бумаги. Здесь расчетные книжки, квитанции, здесь переводы, здесь расписано, кому что назначено. Купеческое слово хорошо, а запись ему не помеха.
Владимир Рукавишников (закуривая сигару). Сказано верно. Пожертвование не в том состоит, чтобы его на каждом углу поминать. Есть от него польза — доброе дело. Одна похвальба — пустой товар.
Митрофан Рукавишников. Стало быть, и львы в нашей комнате не зря на нас смотрят. Дедово богатство унаследовать легко. А вот попробуй-ка дедовой щедрости не посрамить!
Варвара. Вы, братцы, говорите красиво. Только мне бы хотелось знать, кто и за что берется. Бедным людям от красивого разговора теплее не станет.
Сергей (листая расчетную книжку). Извольте, Варвара Михайловна. Мариинской гимназии — помощь, Кулибинскому училищу — помощь. Далее капелла мальчиков, гимназическое общежитие и больница. Особым счетом — Дом трудолюбия на Варварской.
Митрофан. Дом трудолюбия — это как же понимать? Человека туда призовут трудиться или сперва заставят доказывать, что он и впрямь беден?
Сергей (снимает монокль, смотрит на Митрофана). Доказывать беду не надобно, ее и без того видно. Пришел человек — получил работу: паклю щипать, мочало чесать, щетки делать, матрасы набивать. Отработал день — получи плату, стол да место для ночлега.
Варвара. Вот это разумно. Кто может трудиться, тому работа нужна. Кто ослабел — тому уход. Нельзя всякую нужду одной меркой мерить.
Иван. А Николай Александрович, слышно, на благотворение чуть не половину чистого дохода определяет. Скажите сами: правду люди бают или к обычному счету от себя прибавили?
Николай Бугров (оглаживая бороду). Сорок пять процентов выходит. Только вы, Иван Михайлович, меня процентом не хвалите. Процент — дело счетное, а нужда человеческая иной раз и счета ждать не может.
Митрофан. Так ведь у вас и скиты, и богадельни, и ночлежный дом, и Вдовий дом — на целых сто шестьдесят пять квартир! Когда же вы своими делами занимаетесь?
Николай. А разве это не мои дела? Мука моя по реке идет, деньги в обороте бывают. Так отчего ж бедной вдове без крова сидеть? Одно другому не помеха.
Владимир. И лечебницам помогаете, и приют дровами снабжаете. Вот я и говорю: не громкое слово человека красит, а то, что у него после слова остается.
Блинов (входит, снимает картуз). Вы о богоугодных делах давеча разговоры вели? Постойте, люди добрые, вы нас со счетов не сбрасывайте. Софроновскую площадь с Успенским съездом кто мостил? А холерную лечебницу кто устроил? Ремесленные классы при детском приюте тоже не сами собой завелись.
Иван. Никто вас, сударь, не обходит. И прачечную при Втором приюте помним.
Владимир. Да уж водопровод-то забыть нельзя.
Блинов. Его мы с Николаем Александровичем да заводчиком Курбатовым городу подарили. Воде, сами знаете, похвала не требуется: потекла по трубам — всякий увидел.
Варвара. А я за искусство слово скажу. Для приюта имени графини Кутайкиной картины собираю. Ребенку надобны не только пища и кров: пусть и на прекрасное посмотрит.
Сергей (передавая расчетную книжку Ивану). Верно. Так и запишем: училищу — средства, Дому трудолюбия — устройство, больнице — содействие, искусству — место. Чтобы после никто не сказал, будто все разошлось в разговорах.
Иван. Записал. И сроки обозначил. Кто обещал — тому и отвечать.
Сергей. Ну, а теперь нам пора на ярмарку. А то до открытия всего пару дней остается. Там и Пятов с Извольскими, Губины, Переплетчиковы, Акифьевы!
(Уходят.)
Действие второе
Нижегородская ярмарка.
Те же и Александр Извольский, Иван Пятов
Извольский (приветствуя входящих в павильон братьев, Варвару, Бугрова и Блинова). Желаю здравствовать! На месте мы. Кожа, канаты, ткани, мука — все при товаре. У нас так: покупатель цены бранит, а от прилавка не отходит. Значит, торг пойдет.
Пятов. Еще бы ему не пойти! Тут и свое, и заморское — сойдутся Европа с Азией — только успевай знакомых приветствовать. Не зря ярмарку карманом России прозвали.
Митрофан. Вот и вышло: один у нас о ярмарке печется, другой о водопроводе, третий о ночлеге для бедных. А город-то один.
Николай. Один. Купец прибылью живет, да не прибылью одной. Коли город стоит крепко, и твоему делу есть на чем стоять.
Варвара. Теперь бы еще исполнить все без вечного «погодя». Я за своим делом присмотрю — и вас спрошу.
Сергей. Спрашивайте, Варвара Михайловна. Мы свои люди, стало быть, не только сочтемся, но и сделаем.
Занавес.