Атаман-первопроходец
(предположительные годы жизни 1532–1585)«Родом неизвестный, душой знаменитый» — говорит летопись про Ермака. Этого казачьего воеводу при жизни называли по имени-отчеству — Ермак Тимофеевич. «Таинственная и мрачная личность, одним именем своим внушавшая ужас, был человеком без роду и племени. Ни один народ не может нести за него какой-либо нравственной ответственности», — писал Карамзин. И он же: «Видом благороден, сановит, росту среднего, крепок мышцами, широк плечами». Был «силен, велeрeчив и остр». Ходил на стругах — так на Руси называли плоскодонные парусно-гребные суда по типу барка. «Пошел от работы на разбой», свидетельствуют очевидцы. Данные о жизни атамана история сохранила отрывочные и местами противоречивые.
Одно известно определенно: Ермаку принадлежит заслуга бесповоротного присоединения Сибири к российскому государству — территории пушнины («мягкого золота») и перекрестку торговых путей со Средней Азией. И слава справедливого мужественного человека, отдавшего жизнь на службе Отечеству.
Еще с XI века Сибирь с переменным успехом осваивалась русскими — «великий меховой путь» открыли новгородские торговцы. «В Югру на Обь великую реку» в XV веке ходили воеводы царя Ивана III. В 1555 году вслед за Казанью Московскому государству присягнуло ханство Сибирское во главе с его предводителем Едигером. Уже Иван Грозный стал «всея Сибирския земли повелитель» и получал дань от сибирских вассалов — «по соболю и белке с человека».
Но потом Едигер «подзабыл» про оброк. А в 1569 году потомок Чингисхана сибирский хан Кучум захватил власть в Сибири, не пощадил Едигера и грубо разорвал отношения с Москвой. Кучум двинул войска на Урал, разоряя местные общины и слободы, жестко насаждая чуждые порядки. По некоторым сведениям, дошел до Прикамья — а там и до Москвы рукой подать. Тревогу забили промышленники Строгановы, чьим угодьям с солеварными промыслами в Пермском крае и на Каме начал досаждать Кучум.
Усмирить воинственного хана могла равнозначная сила. Осенью 1581 года Грозный направляет в сибирский поход бесстрашного Ермака, который доказал верность государю в Ливонской войне. Казачье войско значительно уступало в числе отрядам Кучума, но соблюдало походную дисциплину и умело обращаться с современным оружием — пушками, крупнокалиберными пищалями, мушкетами. В бой казаки шли под знаменем Российского государства, в то время как войско Кучума преимущественно состояло из наймитов.
Присущую Ермаку удачу дополнял дипломатический дар: среди местного населения он быстро определил недовольных Кучумом (в частности, сибирских татар, манси и хантов), освободил от уплаты ясака племя туралинцев, наладил союз с плененным казаками братом Кучума Маметкулой.
После нескольких жестких полевых столкновений, в конце октября 1582 года Ермак победно вступил в столицу Сибирского ханства Кашлык, а в Москву послали гонцов с донесением Ивану Грозному: казаки «царство Сибирское взяли».
Но Кучум не оставлял попыток отвоевать упущенные территории, избрав засадную тактику, в которой казаки имели переменный успех. В августе 1584 года, отражая ночью внезапное нападение отрядов хана, Ермак гибнет. Оставшееся воинство покидает регион. Сибирь к тому времени уже полностью подчинена Москве. В 1586–1587 годах русские воеводы основали Тюмень и Тобольск, официально застолбив территорию за Российской империей. А с 1636 года Ермак и его отряд отмечены Русской православной церковью ежегодным «вселенским поминанием».
Приказной человек Приамурья
(предположительные годы жизни 1603–1671)Родился Ерофей Хабаров в крестьянской семье в Великоустюгском уезде, что на берегах Северной Двины (сегодня это Вологодская область). Смолоду отличался предпринимательской сноровкой, но в родных краях удачи не нашел и отправился искать счастья в Сибирь.
Там он развил бурную деятельность и поначалу дела пошли неплохо. Ходил из Тобольска в Мангазею — первый русский заполярный город на берегах реки Таз. Затем промышлял на Енисее: сажал хлеб, перепродавал пушнину. Но в начале 1630-х годов оказался замешан в ссоре между присланными Москвой воеводами Григорием Кокоревым и Андреем Палицыным, кончившейся междоусобицей.
Хабаров уезжает на Лену, где пускает в оборот скопленные на Севере деньги и разворачивается с новой силой. Осваивает пашни в окрестностях Илима, строит солеварни в Усть-Куте и мельницу под Киренском. Снабжает хлебом и солью золотые прииски, чем зарабатывает не меньше самих золотоискателей. Однако чем-то не угодил Ерофей Павлович якутским властям, и местный воевода стал его прижимать. Дошло до того, что часть нажитого отобрали и даже в острог посадили. Выйдя из тюрьмы, он подает челобитную царю на причиненную ему несправедливость.
Вскоре просит у местной власти выделить людей и в 1649 году отправляется в Левкаевы земли (по имени князя Левкая, владевшего Приамурьем). Хабаров уверен, что знает короткий путь туда. Собранный отряд (всего 70 человек) он берет на свое довольствие. Так начался исторический поход Ерофея Хабарова на Амур.
Небольшое, но хорошо вооруженное войско спускается по Лене и Олёкме. Горы, перевалы, зимовка — путешествие было тяжелейшим. Часть пути тащили лодки волоком, но к Амуру вышли.
Осмотревшись, Хабаров понимает, что для взятия и освоения приамурских территорий необходима подмога, за которой и возвращается в Якутск. Просит войско в шесть тысяч людей, уверяя, что возьмет весь благодатный край, в котором полно рыбы, «особливо осетров», и пушнины, растет хлеб и овес. Армию он не получает и, набрав еще 150 человек, все же снова идет на Амур.
Его отряд покоряет один за другим местные племена, обращая их в подданство русского государства. Хабаров прошагал вдоль устьев Зеи, Буреи, дошел до Ачинского острога. За это время составил «Чертеж реки Амур», который стал одной из первых российских карт Приамурья, собрал бесценную информацию о народах этих земель.
В Ачинском остроге русский отряд впервые столкнулся с двухтысячным войском маньчжуров. Это считается первым конфликтом России с империей Цин. Маньчжуры были отброшены, но Хабаров понимает, что дальнейшее освоение Приамурья без подкрепления невозможно. Шел 1652 год, отряд Хабарова двинулся назад в верховья великой реки. Это было начало конца большой экспедиции. Часть казаков возроптала, не желая возвращаться. Хабаров жестоко наказал бунтовщиков.
В августе 1653 года из Москвы приезжает дворянин Дмитрий Зиновьев с царским указом произвести ревизию. Казаки, недовольные своим предводителем, подали челобитную на жестокое обращение, в которой писали, что Хабаров жестоко относится к местным народам, которые его боятся и разбегаются. В итоге ясак брать не с кого. Хабаров отстранен от командования отрядом и отправлен в Москву для суда. Судилище в результате окончилось ничем: оправдали и Хабарова, и бунтовщиков.
Через год он подает прошение царю направить его в Сибирь. Получив звание боярина, уезжает управлять Усть-Кутской волостью. Поговаривали, что по прошествии десяти лет он подавал просьбу о новом сборе и направлении его на Амур, но, видимо, ответа не получил. Умер Ерофей Хабаров то ли в Братском остроге, то ли в Усть-Киренге (нынешний Киренск) в 1671 году. До 1689 года, когда земли, которые он добывал для государства, были переданы по Нерчинскому мирному договору империи Цин, он не дожил. Вернуть Приамурье Россия смогла лишь в 1858 году.
Бергмейстер уральских заводов
Он был сподвижником Петра I, но считается, что родился слишком рано — как в таких случаях говорят, обогнал время. Василий Татищев был из рода смоленских князей, влачивших из-за бедности жалкое существование. Спасло породнение с царской семьей: в 1684 году царь Иван V (старший брат Петра) женился на Прасковье Салтыковой — свояченице Татищевых, и отец будущего историка Никита Татищев получил хорошую должность.
Вскоре при дворе стольником у царицы (прислуживал во время трапез) оказался и сам Василий. Уже при Петре I три брата Татищевых отправляются в составе драгунского полка воевать со шведами. Участвуют во взятии Нарвы. А в 1709 году в ходе Полтавской битвы, когда император самолично ведет в атаку Новгородский пехотный полк, рядом с ним будет и молодой поручик. Шведская пуля пробивает головной убор царя, другая ранит Татищева. После сражения император поцелует его в лоб и поздравит с тем, что ранен «за Отечество».
В 1712 году он отправляется за границу обучаться инженерному и артиллерийскому делу, выдерживает экзамен и производится в инженер-поручики артиллерии. В этом чине занимается наведением порядка в действующей армии. В 1720 году император поручает ему другую ответственную миссию — наладить горнорудное производство на Урале. Первое, за что взялся Татищев, — безжалостное обнародование злоупотреблений промышленников Демидовых — владельцев местных горнодобывающих предприятий. А это требовало немалой смелости, ибо Демидовы, помимо того что имели несметные богатства, пользовались также и милостью Петра I — в период Северной войны изготовленные ими образцы оружия императору очень понравились. Но Татищев нещадно вскрывает уклонение от уплаты налогов в казну и чинимые препятствия созданию государственных металлургических заводов ради монополии своих.
В схватке с уральской коррупцией он наживет множество врагов, а в многочисленных разъездах в любую непогоду подорвет здоровье. Однако государственную металлургию железной рукой создаст — построены десять заводов, заложены промышленные Екатеринбург и Пермь.
Другая масштабная задача — составление подробной географической карты России, без которой развитие промышленности и разведка полезных ископаемых невозможны. Пораженный отсутствием отечественных географических трудов о Сибири, Татищев задумывает «особливо Сибирскую географию сочинить». Его программа описания сибирских территорий поражает разносторонностью и глубиной. В перспективе предполагалось создание географического, экономического, этнографического и исторического атласа Сибири.
Со смертью Петра I в 1725 году враги Татищева поднимают голову: против него заводят следственную проверку, но доказательств нет. Его отправляют в Швецию для исполнения дипломатических поручений, но и там неуемный организатор осматривает заводы и рудники, собирает чертежи, планы и сведения об устройстве стокгольмского порта, знакомится с гранильными мастерами.
По возвращении в Россию ссорится с Бироном, фаворитом Анны Иоанновны, и снова оказывается под следствием. Лишь в 1734 году обвинения с него сняты, Татищев возвращается на Урал и доводит количество казенных заводов до сорока. Но Бирон не унимается, и Татищева снова ждут следствие, суд и на этот раз Петропавловская крепость. После падения фаворита Татищев освобожден (но следствие продолжается) и назначен губернатором Астраханской губернии. Однако он сердцем по‑прежнему остается с промышленностью Урала, и даже воцарение дочери Петра I Елизаветы его судьбы не меняет.
Он уходит в отставку и уезжает в подмосковное Болдино, где посвящает себя написанию «Истории Российской». Работает с летописями, проводя их анализ и систематизацию. В 1750 году смертельно больной отправляется на кладбище и подбирает себе место для могилы: даже в таком деле решил все устроить сам. Вскоре в Болдино прибывает фельдъегерь с орденом Александра Невского и посланием от императрицы, где она пишет, что Татищев полностью оправдан. Обиженный, он отправил ей награду обратно и на следующий день умер.
Гардемарин сахалинских проливов
Потомственный морской офицер, русский адмирал Геннадий Невельской достойно продолжил старинный костромской дворянский род. И как могло быть иначе, когда санкт-петербургский Морской кадетский корпус, куда его совсем юным отдали в 1829 году и где он в 1831 году был произведен в гардемарины, возглавлял сам Иван Крузенштерн. Первооткрывательский дух времени — явление Антарктиды, походы отважных мореплавателей — буквально захватил общество. Невельской был одержим загадочным Дальним Востоком.
К сороковым годам XIX века соблюдался Нерчинский трактат от 1689 года: Дальневосточный регион считался китайской территорией, а Россия отказывалась от движения по Амуру. Империя Цин создавала видимость военного присутствия в устье Амура. Экспедиции, отправленные изучить спорную территорию, убеждали: русским там делать нечего.
В 1805 году из похода с предписанием разведать обстановку, вернулся ни с чем Крузенштерн. «Сильные течения, ...не навлечь подозрение китайского правительства и тем не повредить кяхтинской торговле, и ...чтобы не столкнуться с китайскою силою, наблюдавшей за устьем реки Амура, о чем предупреждали меня в Камчатке, были причинами, что я не в точности исполнил данные мне инструкции», — писал он в отчете.
«Повеление Вашего Величества ... бароном Врангелем в точности исполнено; устье р. Амур оказалось недоступным для мореходных судов, ибо глубина на оном от 1 ½ до 3 ½ фута и Сахалин полуостров; почему р. Амур не имеет для России никакого значения», — 1846 году Николаю I сообщал канцлер граф Карл Нессельроде.
«Весьма сожалею. Вопрос об Амуре, как о реке бесполезной, оставить; лиц, посылавшихся к Амуру, наградить», — резюмировал Николай I.
Лишь для Невельского все было не столь очевидно. Став командиром транспортного судна «Байкал», в первом же рейсе в 1849 году, не дождавшись высочайшего разрешения, Невельской меняет маршрут. После разгрузки в Петропавловске парусник идет на Сахалин, обогнув его с запада, и направляется в Амурский лиман. Двадцать два дня команда Невельского идет от устья Амура на десятки километров вверх по реке.
«Сахалин — остров, вход в лиман и реку Амур возможны для мореходных судов с севера и юга! Вековое заблуждение положительно рассеяно», — рапортует Невельской.
Новости не обрадовали графа Нессельроде и его сторонников, главу Госсовета Чернышева, директора азиатского департамента Сенявина, генерал-квартирмейстера Берга. На заседании Особого комитета они выступали резко против идеи немедленно занять устье Амура и Сахалин, которую отстаивали сподвижники Невельского — граф Меншиков, генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев и министр внутренних дел Перовский.
Однако Невельской еще как коснулся. Удостоверился в отсутствии китайских военных, которые, как поведало коренное население, очень боятся, что о судоходности Амура прознают европейцы. Медлить с учетом вновь полученной информации было нельзя. На свой страх и риск на мысе Куегда Невельской основал Николаевский (в честь здравствующего царя) военный пост — сегодня это Николаевск-на-Амуре. И под ружейный салют поднял над ним Андреевский флаг, объявив земли российскими. Неподалеку, в заливе Счастья, основал военное поселение Петровское. Гиляков, сетовавших на маньчжуров, что «берут насильно рыбу и делают различные бесчинства», капитан заверил в полной защите со стороны русского царя: «О чем я, как посланный сюда от царя для этой цели, им и объявляю».
Чернышев и Нессельроде негодовали. В докладе императору от имени Особого комитета они призвали разжаловать Невельского в матросы, спустить флаг и сломать Николаевский пост от греха подальше. Но Николай I назвал поступок «молодецким, благородным и патриотическим» и наградил офицера орденом Св. Владимира IV степени. А на доклад комитета ответил резолюцией: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен».
В 1851 году Невельской вновь на Дальнем Востоке. Составляет первую карту Амура, изучает Сахалин. Именем императора ему разрешено устанавливать власть России. Осенью 1853 года экспедиция высаживается на южном берегу Сахалина, объявляя его российским. Морскую карьеру Невельской закончил в чине полного адмирала флота. О своем пути, соратниках, открытиях написал книгу «Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России, 1849–1855».
Генерал — исследователь природы
Николай Пржевальский рано остался без отца. Мать-помещица не запрещала юному барчуку исследовать мир. В то время как сверстники, одетые няньками, чинно прогуливались в сопровождении лакеев, он гонял по окрестностям с ватагой крестьянских отпрысков, изучал лягушек в местном пруду и всерьез мечтал покорить загадочную Африку.
Впоследствии практически в одиночку он откроет мировой науке неизведанные регионы и целый пласт живой природы. А еще расскажет о таких народах, как дунганы, лобнорцы, тангуты, мачинцы, северные тибетцы. Соберет десятки тысяч ботанических образцов. В российской истории оставит след как отважный разведчик-первопроходец, в сложнейших условиях добывавший важные геополитические сведения о Центральной Азии и Уссурийском крае.
Он разработал и успешно применил методики военно-глазомерной съемки, астрономического определения широты и долготы, барометрического определения высот на местности. Наблюдения дополнял записями, рисунками и фотографиями.
Мечты о путешествиях стали возможны благодаря военной службе. В 1855 году неожиданно для родни идет добровольцем в армию. Но офицерским кутежам предпочитает библиотеку. «Он не наш, а только среди нас», — посмеиваются сослуживцы над прапорщиком Пржевальским.
В 1860 году поступает в Военную академию Генерального штаба в Санкт-Петербурге. На втором курсе отправляет в Императорское Русское географическое общество свое сочинение «Опыт статистического описания и военного обозрения Приамурского края». «Чтобы ...воспользоваться выгодами, представляемыми бассейном Амура, нам необходимо владеть и важнейшим его притоком Сунгари, ...в своих верховьях близко подходящим к северным провинциям Китая. Заняв всю Маньчжурию, мы сделаемся ближайшим соседом этого государства и, уже не говоря о наших торговых сношениях, можем прочно утвердить здесь наше политическое влияние», — заключал автор. В ответ его принимают в действительные члены общества.
Пржевальский всерьез задумывается об экспедиции по Центральной Азии, план которой представляет научному сообществу в 1863 году. Но путешествие молодого офицера откладывается. Знаменитый географ Семенов-Тян-Шанский советует сначала проявить себя и начать с Дальнего Востока.
Пржевальский успел стать участником подавления восстания в Польше, побыть преподавателем юнкерского училища в Варшаве, написать учебник географии, прежде чем его прошение о переводе к дальневосточным рубежам было удовлетворено.
В 1867 году ему поручено провести перепись населения Уссурийского края и составить военно-статистическое описание местности. Берегами Уссури, мимо озера Ханка, по побережью Тихого океана он дошел до северных границ Кореи. По пути штудировал труды Гумбольта, препарировал птиц, делал чучела и даже усмирял промышлявших разбоем хунхузов, за что был назначен старшим адъютантом штаба войск Приамурской области. Блестяще выполнив все задания, он еще и привез подробные описания природы.
«...Журавли слетаются на такое условное место и, покричав здесь немного, принимаются за пляску», — описывал он наблюдения на озере Ханка в книге «Путешествие по Уссурийскому краю». Грубоватый, по воспоминаниям современников, испытывающий тягу к постоянной перемене мест, Пржевальский тонко чувствовал слово (свою роль в этом сыграла его няня Макаровна). Книга принесла ему мировую славу и открыла дорогу к следующим экспедициям. Объективность Пржевальского не оценили лишь местные чиновники, уязвленные описанием бедственного положения аборигенов в регионе и фактами произвола власти. «Сибирские известия» обвинили исследователя во лжи.
А вот в северной столице были рады его возвращению. В 1870 году в разгар войны дунган (китайские мусульмане) и китайского правительства Пржевальский в составе группы из четырех человек при содействии Географического общества Санкт-Петербурга, наконец, отправляется в Центральную Азию. Царская Россия соперничала там за влияние с Англией, и, помимо исследований, Генштаб ждал деликатных донесений. Бдительный присмотр местного населения, суровая природа, ограниченные ресурсы не помешали Пржевальскому разведать обстановку и инициировать контакты с представителями власти исследуемых территорий, собрать картографические сведения и пополнить научную копилку зоологическими и ботаническими коллекциями.
Пятнадцать лет азиатских экспедиций (1870–1885 годы) — горы Куньлуня, хребты Северного Тибета, бассейны Лобнора и Кукунора, истоки Желтой реки. Его жизнь оборвалась в очередном походе. В 1888 году на пути к китайской границе утолил жажду речной водой и через несколько дней скончался от брюшного тифа. Прах путешественника предан земле на берегу озера Иссык-Куль, дно которого он успел исследовать и которое, по его утверждению, является входом в призрачную Шамбалу. А поселок в Киргизии, где захоронен исследователь, назван в его честь — Пристань-Пржевальск.