Русский пантеон
Семь масштабных экспедиций по Дальнему Востоку, первые подробные карты пеших маршрутов нехоженой тайги, коллекции флоры и фауны края. Владимир Арсеньев спускался в кратер вулкана, окольцовывал птиц, собирал гербарии, изучал технологию выделки кожи и технику охоты на пушного зверя. Знал нравы и язык аборигенов, особенности климата тайги. Все, что встречал на пути, подробно и компетентно описывал в путевых заметках. Из них потом вырастут более 50 научных публикаций и легендарный «Дерсу Узала».
— Картография, археология, этнография, география, статистика, геология, гидрология, метеорология, биология, музейное дело, преподавание, литература, лингвистика — невероятное наследие! — говорит заместитель директора по научной работе Музея истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева Анжелика Петрук. — Он прожил 58 лет. Как успел так много? Каждый вечер читал и вел путевые заметки. Познакомился с нанайцем Дэрчу Одзялом, или Дерсу Узала.
Та встреча оказала сильное влияние на Арсеньева. Он буквально проникся уважением и интересом к культуре нанайцев, удэгейцев, орочей.
Его отец Клавдий Арсеньев (непривычное русскому уху имя выбрали родители — служивший управляющим то ли немец, то ли голландец Теодор Гоппмайер и бывшая крепостная крестьянка Аграфена из Тверской губернии) выбился из низов и даже получил генеральский чин и звание тайного советника. Владимир был у него вторым ребенком, всего в семье было четверо сыновей и пять дочерей.
Дальним Востоком Арсеньева заинтересовал преподаватель двухгодичного Петербургского пехотного юнкерского училища, известный путешественник Михаил Грум-Гржимайло. А задатки натуралиста обнаружились еще задолго до выдающихся походов.
— Он приносил домой всякую гадость: поставил террариум, там жили жабы, были ящерицы... Жуки, бабочки, всевозможные насекомые... — всех на булавку! — и говорил мне: «Нюра, посмотри, какая прелесть! Какая красота!», — вспоминала первая супруга Арсеньева Анна Кадашевич о периоде его службы в 1896 году в 14‑м пехотном Олонецком полку в польском Ломже.
Через несколько лет командование удовлетворило его просьбу, и Арсеньева отправили в Приамурский военный округ. По пути откомандирован подавлять восстание в северо-восточном Китае, известное еще как «Боксерское восстание» (повстанцы использовали приемы ушу). Во Владивосток прибыл с серебряной медалью «За поход в Китай». В 1901 году стал членом, а затем директором Владивостокского общества любителей охоты. «Охотники» занимались картографированием и разведкой местности: со своим отрядом Арсеньев излазил полуостров Муравьева-Амурского и остров Русский, территорию от залива Посьета до озера Ханка и от реки Суйфун до залива Святой Ольги.
К исходу Русско-японской войны весь в орденах, в том числе «За храбрость» (орден Святой Анны), штабс-капитан Арсеньев назначен начальником экспедиций по изучению горной системы Сихотэ-Алинь, за которую награжден орденом Святого Владимира за выдающиеся отличия.
— После войны стала особенно явна уязвимость территории, — продолжает рассказ Анжелика Петрук. — Это были настоящие военные походы. Многие материалы до сих пор не преданы гласности. До Арсеньева эту местность столь подробно никто не изучал.
Продолжению экспедиций способствовал губернатор Приморской области Павел Унтербергер. Поддержку оказывали ученые и Императорское Русское географическое общество (Арсеньева включили в его состав). Было широко известно, что по собственной инициативе офицер попутно собирает ценные для естественных наук материалы, которые и сегодня дают импульс новым открытиям. В 2007 году на основе рукописей Арсеньева впервые был издан «Русско-орочский словарь». При этом главный научный труд Арсеньева — двухтомная монография «Страна Удэге», подводящая итог всем его исследованиям, осталась неоконченной, а в конце 40‑х годов ее рукопись исчезла.
Революцию Арсеньев принял лояльно, не став на сторону белогвардейцев, хотя был на должности комиссара Временного правительства. Тем не менее новая власть относилась к нему настороженно. Ежемесячно он должен был являться в спецкомендатуру ОГПУ, где стоял на учете. И неизвестно, насколько драматично сложилась бы его литературная (и не только) судьба, если бы не восторженный отзыв Максима Горького на «Дерсу Узала».
После скоропостижной смерти Арсеньева по возвращении из очередной экспедиции в 1930 году от крупозного воспаления легких его семья подверглась репрессиям. Супруга Маргарита была арестована и расстреляна в 1938 году по сфабрикованному обвинению. Расстрелян брат Анатолий Арсеньев. Сын от первого брака Владимир был обвинен в шпионаже в пользу Японии, отчислен с третьего курса горного факультета Дальневосточного университета. Дочь Наталья была трижды арестована, осуждена, 15 лет провела в исправительно-трудовых лагерях. Умерла в Благовещенске, где и похоронена.