Право на море
Заградительные стены из дикого камня. Оборонительная башня Константина, названная в честь первого римского императора, принявшего христианство. И башня Криско, на которой уже в XIV веке были установлены механические часы (в Москве такие появились только XVI веке). Эти величественные развалины представляют древнюю Каффу, позднее ставшую Феодосией, а когда-то — главный город генуэзской газарии — сети факторий итальянцев в Крыму.
Дипломатическая игра и военная напористость: в 1261 году Генуя получила от византийского императора Михаила Палеолога III право торговать в Черном море. В 1322 году папа Римский придал Каффе статус города-государства. По договорам с Крымским улусом Золотой орды в конце XIV века купцы стали хозяевами всей прибрежной полосы Северного Причерноморья — от Каффы до Чембало (сейчас это Балаклава) и вытеснили из акватории соперницу Венецию, заполучив ее форпост Тану (ныне — Азов).
Каффа и другие фактории обеспечивали свой быт и зарабатывали баснословные барыши как посредники масштабной перевалки товаров во всех направлениях. «Город очень велик… в нем… католики, греки и все народности мира… они приобретают здесь великие богатства… В город приезжают множество купцов [с] пряностями, золотом, жемчугом и драгоценными камнями, купленными в Персии и Индии…», — писал о Каффе испанский торговец рабами Перо Тафур. О многонациональном составе города упоминает и устав Каффы от 1449 года: помимо итальянцев, это армяне, греки, татары, сарацины, сирийцы, венгры, евреи, болгары, румыны и русские.
Белки и долг митрополита
Сделки, фрахт судов, споры торговцев — все, чем жила Каффа, фиксировалось в нотариальных актах и приходно-расходных книгах. Копии отправляли в Геную.
У берегов Каффы стояло по 200 судов. Вот запись от 1392 года: в Лигурийскую республику с полуострова отправлено 1,2 млн штук пушных шкурок. «Меха Татарии и Московии» — куница, соболь, горностай, бобер, выдра, лисица, рысь и белка — одна из главных строк товарооборота. В 1340‑1341 годах венецианец Николетто Гатта, торговец в Каффе и Тане, отправлял на родину изделия из черных и серых белок, которые покупал на Руси.
Черным морем шла в Константинополь и далее в Венецию юфть — кожа особой выделки от русских кожевенников. Купец Семен Хозников продавал в Каффе кречетов. Российские вотчины были и источником ценного кермеса — дубового паразита, фермент которого в ходе химических реакций давал целую палитру красок: и, вот совпадение! — именно на те времена, как замечают историки, пришелся всплеск итальянской живописи.
Обратно русичи везли соль, сукно, драгоценные камни и механизмы.
Через Каффу в 1378 году держал путь претендент на митрополичью кафедру Митяй. Он «…поиде… с Москвы на Коломну, а с Коломны за Оку реку перевезеся к Рязани… и проидоша всю землю Рязанскую и приидоша в места Половечскаа, в пределы татарскиа и перешдше землю Татарскую, придоша к морю Кафинскому и ту в корабль вседоша», — говорит русская летопись. Следующий претендент — Пимен. Массарии Каффы хранят запись 1382 года о выдаче денег на приобретение вина, фруктов, сладостей, сахара по случаю приема Пимена. А русские летописи помнят, как он занял у генуэзцев 20 тыс. серебряных соммо и не вернул. Долг выплачивал московский князь…
С посольскими миссиями ехали и купцы. Или вскладчину фрахтовали суда, создав «морское товарищество» (societas maris) — прообраз современного консорциума. Заключались «коменды» — перепоручение продажи товара. Фигурировали понятия «кредит» (mutuum), «отсрочка» и «заем» (emptio) — предвестник современных векселей.
Судите и судимы будете
С 1285 года в Каффе работал нотариат, занимаясь не только судебными поручениями, но и ставший прообразом современной биржи. Исполнительную власть представлял консул, назначаемый Генуей. Он отвечал за управление финансами, был дипломатом и по уставу Каффы должен был «судить и иметь надзор за правосудием».
В активе местного процессуального права была подача иска, предварительное следствие, надлежащее извещение сторон: «…воззваны к суду лично один раз или на дому своем трижды или словами глашатая по крайней мере однажды». Была возможность апелляции.
За администрацией наблюдала комиссия синдиков с правом «производить следствие и предать суду всех чиновников Каффы и других мест <…> судить все злоупотребления <…> и наказывать каждого денежным штрафом по своему усмотрению», в том числе консула. Все преимущества сроком около года для него заканчивались с окончанием полномочий. В актах нотариев — масса судебных дел против консулов: один конфисковал коня и не вернул ни денег, ни жеребца — более того, отдал его своему сыну. Другой пожалел татарина, от которого сбежал некий захваченный грек Папакостас, переданный под охрану самим ханом. Татарин под страхом расправы кинулся в Каффу, пожелав из корысти принять крещение. Консул во избежание трений с Ордой татарина хану выдал, испросив ему прощение. Консула сочли виновным.
Судьи без «неприятностей»
Устав Каффы закреплял принцип независимости судей: «…чтобы закон и правосудие имели везде силу и больший блеск и уничтожен был всякий повод вмешиваться в них и им препятствовать, постановляем <…>, чтобы господин Консул Каффы, вместе с управляющими и советом старейшин не смели и не думали ни в какой мере вмешиваться в какие-либо учиненные решения, производимые процессы, или акты совершенные самим Консулом, его викарием и другими чиновниками Каффскими или третейскими судьями по делам гражданским и уголовным».
И утверждал неприкосновенность суда. В частности — «синдики не могут ни в каком отношении подвергаться неприятностям или беспокойствам за решения и все вышепоказанные определения ими произнесенные».
При этом устав Каффы наделял контрольно-надзорные органы правом назначать применение пыток свидетелей рассматриваемых дел, «руководствуясь уважительными показаниями по своему соображению». Пыточное кресло размещалось во дворце консула.
Каффа была центром работорговли. Итальянские негоцианты продавали татар, аланов, адыгов, русских. По одной из версий, рабыней-черкешенкой была мать Леонардо да Винчи. Нотарии беспристрастно фиксируют: 6 декабря 1351 года «грек Стилиан оформил продажу своего раба-кумана Боролата». А 13 марта 1475 года некий «Дионизио Ризото освобождает свою русскую рабыню Марию, 28 лет от роду, которая служила ему в течение многих лет». Часто с вольной рабам давали итальянское гражданство, а женщинам еще и приданое. За 1410 год, только по учтенным данным, были проданы 1350 рабов.
Иван Васильевич меняет пристрастия
«Божией милостью пришел я в Кафу», — писал путешественник Афанасий Никитин в ноябре 1474 года, возвращаясь из «хождения за три моря». Он задержался в ожидании сухопутного купеческого каравана и, может статься, познакомился с кем-то из русских купцов — участников конфликта между Московским царством и Каффой.
Москва отстаивала права своих предпринимателей, имущество которых приказал конфисковать консул Каффы Джоффредо Леркари. Так он разрешил жалобу генуэзских купцов, ограбленных в степях некими «казаками». Историки считают, что это были шайки татар начавшей распадаться Золотой Орды. Иван III пытался донести эту мысль до генуэзцев. «Да [c]лучится Миките быти в Кафе, ино говорити Кокосу ж да и Кафинцом; а будет где пригоже, молвити, чтобы грабежа над великого князя гостьми не было в Кафе. А се кунсолосу кафинскому: Князь велики Иван Васильевич, осподарь мой, велел тобе говорити: что пограбили моих людей, Гридку Жука да Степанка Васильева и их товарыщов, взяли у них всякого товару на две тысячи рублев; и яз к вам приказывал, чтобы нашим людем их товар весь поотдавали, — писал он в письме консулу Каффы в 1474 году, — <…> царевичь великого царя род <…> уланов и князей и казаков у него много: как к нему приежжают люди многие на службу, так от него отъежжают люди многие; нам почему ведати, хто будет ваших купцов пограбил?».
Посол Никита Беклемищев должен был при поддержке Хози Кокоса (каффский агент царя Ивана Васильевича, он улаживал посольские дела и поставлял Москве драгоценные камни) переговорить с властями Каффы. Но в 1475 году Москва пишет уже крымскому хану Менгли-Гераю (тот, по преданию, вырос в Каффе, а с Иваном III «дружил» против других ордынцев), с просьбой повлиять на консула генуэзцев. «А если не отдадут, пусть знают, что сие с них насильственно доправлено будет», — грозит Иван.
Приключения итальянцев в Московии
Но генуэзцев вскоре свергли османы, и торговля в Причерноморье продолжилась, в том числе усилиями русских купцов. Благо на крымских землях русские общины обосновались еще до прихода итальянцев. Документы Венецианского архива упоминают греческо-русскую общину в Тане. Ее купцы имели свой приход и торговали хворостом еще на заре итальянских факторий. Officium Gasariae — особый комитет в Генуе — в постановлении от 1316 года запрещает консулу Каффы при планировании застройки посягать на исторические территории, где находятся «церкви греков, армян, русских» и где живут семьи священников.
С активной экспансией Генуи и Венеции уже итальянские купцы начали переезжать в Московское царство. Держали торговые ряды с кафимским товаром, получали наделы, да и оседали, оставив на память современным москвичам и жителям Подмосковья топографические названия, например, Ховрино — от основателя рода Ховриных-Головиных, который «с Судака <…> да из Кафы» приехал в Москву. От итальянского имени Салари идет Саларьево, а от «фрязов» (так называли на Руси итальянцев) — Фрязино и Фрязево.