Их главными совместными военными действиями была операция «Оверлорд» — крупнейшая в истории (3 млн человек) высадка десанта. Ранним утром 6 июня 1944 года экспедиционные силы западных союзников пересекли Ла-Манш и высадились на побережье Нормандии. Так во Второй мировой войне был открыт Западный, или второй, фронт. Благодаря внезапности и подавляющему преимуществу на море и в воздухе союзным войскам удалось продвинуться вглубь Франции, в Южную Нормандию и Бретань. 25 августа 1944 года благодаря национально-освободительному восстанию, организованному боевыми отрядами французского движения Сопротивления, американские войска совместно с 2‑й бронетанковой дивизией «Сражающейся Франции» генерала Шарля де Голля освободили Париж, а к началу сентября — практически всю Францию.
Фельдмаршал Монтгомери
В ходе операции «Оверлорд» союзническим войскам противостояли немецкая группа армий «Б» генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля и группа армий «Г» генерал-полковника Йоханнеса Бласковица. Монтгомери, назначенный в 1943 году заместителем командующего объединенными силами союзников в Европе, уже имел дело с Роммелем в битве при Эль-Аламейне (на севере Египта) и одержал блестящую победу, за которую был пожалован титулом виконта Аламейнского. Эта победа имела решающее значение для перелома в Североафриканской кампании в ходе Второй мировой войны.
События развивались следующим образом. Роммель намеревался прорвать фронт союзников, захватить Александрию и Каир и взять под контроль Суэцкий канал, что открыло бы перспективы захвата Германией нефтяных месторождений Ближнего Востока. Но планам германского командования помешала наступательная операция 8‑й британской армии под командованием Монтгомери, начавшаяся 23 октября 1942 года. К 4 ноября германским войскам было нанесено разгромное поражение.
В начале 1944 года Монтгомери был назначен командующим 21‑й группой армий, которые должны были принять участие в высадке в Нормандии. С Эйзенхауэром у них складывались непростые отношения. Американский историк Стивен Амброз так описывал этот клубок противоречий: «Личностные различия были существенным фактором в напряженных отношениях Эйзенхауэра и Монтгомери, но еще сильнее сказывались их фундаментальные расхождения в вопросах тактики и стратегии. Военная доктрина Эйзенхауэра была прямой и агрессивной. <…> Он выступал за постоянную атаку по всему фронту. Он был приверженцем прямого наступления и верил в сокрушительную силу больших армий. Для Монтгомери всегда было ясно: он и Айк „были полными противоположностями в том, как надо вести войну“. Монтгомери верил в „выведение из равновесия противника и в сохранение своего собственного“. <…> Монтгомери был старшим британским офицером на континенте и, как таковой, считал себя ответственным за интересы своей страны. Великобритания не имела ни людских, ни материальных ресурсов, чтобы одолеть немцев, и еще со времени войны 1914–1918 годов она убедилась в самоубийственности таких попыток. Британская сила заключалась в мозгах, а не в мускулах. Монтгомери намеревался победить немцев во Франции, перехитрив и переиграв их; Эйзенхауэр собирался сломить их в открытом бою».
После освобождения Франции наступление союзнических войск практически остановилось. Монтгомери заявил Эйзенхауэру, что эту «стратегическую неудачу» союзные войска потерпели из-за отказа от его предложения сконцентрировать все силы на прорыве немецкой обороны только на северном крыле фронта. Он предлагал объединить под его началом 21‑ю британо-канадскую группу армий и 12‑ю группу армий США для подготовки прорыва на Берлин с севера.
Позднее в своих воспоминаниях Монтгомери писал: «Я считал тогда и считаю сейчас, что в сентябре 1944 года мы не смогли полностью воспользоваться возможностями, возникшим благодаря дезорганизации немцев после их сокрушительного августовского поражения в битве за Нормандию. <…> При надлежащем ведении всей операции мы бы не только скорее закончили войну, но и закончили бы ее в Европе при политическом раскладе, гораздо более благоприятном для установления скорого и прочного мира, чем тот, что мы получили на самом деле. <…> Наша стратегия в отношении наземной операции в Нормандии и план по ее реализации были простыми и ясными. Все детали были прочно «сшиты» в единое целое. Мы никогда не допускали, чтобы эти швы разошлись, и это принесло плоды. После Нормандии наша стратегия распалась на отдельные лоскуты. Плана не было, и мы продвигались несогласованными рывками».
24 марта 1945 года 21‑я группа армий под командованием Монтгомери пересекла Рейн. Монтгомери обратился к Эйзенхауэру с просьбой выделить ему 10 американских дивизий для наступления на Берлин. «Я всегда считал Берлин целью первостепенной важности; это был политический центр, и, опередив русских на пути к нему, мы значительно облегчили бы свои послевоенные задачи», — говорил он. Черчилль также был убежден, что именно союзнические войска должны штурмовать столицу Германии, чтобы советская зона влияния была отодвинута как можно дальше на восток. Однако Эйзенхауэр, исходя из согласованного на Ялтинской конференции союзников распределения оккупационных зон, ограничил продвижение союзнических войск в юго-восточном направлении к реке Эльбе, где 25 апреля 1945 года состоялась встреча советских и американских войск.
4 мая 1945 года на Люнебургской пустоши в Нижней Саксонии Монтгомери принял капитуляцию немецких войск, действовавших на северо-западе Германии, в Дании и Нидерландах. В своих мемуарах он напишет: «Адмирал Фридебург зачел мне письмо фельдмаршала Кейтеля с предложением сдать мне три немецкие армии, отступающие перед русскими между Берлином и Ростоком. Я отказался рассматривать этот вопрос, заявив, что этим армиям следует сдаваться русским. <…> Фон Фридебург сказал, что сдаваться русским немыслимо, потому что они дикари и немецких солдат сразу же отправят на работы в Россию. Я заметил, что немцам следовало обдумать все эти вещи до того, как они начали войну, и особенно до того, как они напали на русских в июне 1941 года».
Генерал Эйзенхауэр
Карьерное продвижение Дуайта Эйзенхауэра поначалу нельзя было назвать впечатляющим. К концу 1930‑х годов он имел чин полковника, не занимая какой-либо крупной командной должности. Но после вступления США во Вторую мировую был переведен в штаб армии США и стал начальником оперативного управления — фактически вторым человеком в штабе.
К этому времени у него сформировалась четкая позиция в отношении должной степени участия США в войне. Он делает запись в дневнике: «Нам следует отправиться в Европу и воевать, и мы должны прекратить попусту тратить ресурсы по всему миру и, что еще хуже, попусту тратить время».
В июне 1942 года Эйзенхауэр представил проект директивы о создании европейского театра военных действий с предложением единого руководства американо-британо-канадскими вооруженными силами. Спустя три дня он был назначен командующим американскими войсками в Европе и высшим руководителем объединенных сил союзников и вылетел в Лондон.
Тем временем Рузвельт и Черчилль продолжали откладывать операцию в Северной Франции и концентрировались на действиях в Северной Африке. Эйзенхауэр был назначен командующим англо-американскими войсками в десантной операции под кодовым названием Torch («Факел»).
Целью был захват территорий в Марокко, Алжире и Тунисе, где дислоцировались незначительные французские силы, подчинявшиеся коллаборационистскому режиму Виши, для развертывания оттуда наступления навстречу британской 8‑й армии под командованием Монтгомери. В соответствии с разработанным в штабе Эйзенхауэра планом 7 мая 1943 года британские войска овладели столицей Туниса, а 13 мая остатки германских войск в Северной Африке капитулировали.
Сроки открытия второго фронта и высадки войск в Нормандии определила в ноябре — декабре 1943 года конференция «Большой тройки» в Тегеране. После некоторых колебаний Рузвельт принял решение назначить командующим операцией Эйзенхауэра, о чем сообщил в личном секретном послании Сталину от 7 декабря 1943 года. 10 декабря Сталин направил ответное письмо: «Ваше послание о назначении генерала Эйзенхауэра получил. Приветствую назначение генерала Эйзенхауэра. Желаю ему успеха в деле подготовки и осуществления предстоящих решающих операций». Заместителем Эйзенхауэра с британской стороны был назначен Монтгомери.
В одном из своих последних интервью в 1968 году Эйзенхауэр скажет, что свой важнейший вклад в разработку операции «Оверлорд» видит в том, что не без труда смог убедить британских союзников до начала десантной операции нанести массированные бомбовые удары по важнейшим железнодорожным коммуникациям. Во многом именно разрушение транспортной инфраструктуры оккупированных Франции и Бельгии стало одним из определяющих факторов успеха операции «Оверлорд».
Осенью 1944 года перед союзными силами встала задача дальнейшего продвижения на восток, к границе с Германией. После тяжелых боев был взят первый крупный немецкий город — Ахен. Однако ситуация на фронте развивалась не так успешно, как планировали Эйзенхауэр и Монтгомери, что было связано и с плохими погодными условиями, и с серьезным сопротивлением германской армии. Дальше продвижение было фактически остановлено. Тяжелейшим испытанием стало зимнее контрнаступление германских войск в Арденнах. В ходе боев войскам союзников удалось ликвидировать Арденнский выступ и перейти в наступление вглубь Германии. Немалую роль в этом сыграло успешно развивавшееся наступление Красной армии на Восточном фронте, заставившее Гитлера перебросить часть войск с Западного фронта.
28 марта 1945 года через британскую военную миссию в Москве Эйзенхауэр обратился с личным посланием к Сталину, в котором проинформировал о своих наступательных планах в Германии и наметил место будущей встречи своих войск с Красной армией по линии Эрфурт — Дрезден — Лейпциг. Также он просил проинформировать о планах советского командования. В ответном письме от 1 апреля Сталин заверил Эйзенхауэра о совпадении их намерений и одобрил место встречи советских и союзных войск.
Календарь
7 декабря 1941 года в 7 часов 55 минут японская авиация и подводный флот атаковали американскую военную базу на острове Оаху на Гавайях. С шести японских авианосцев вылетело более 300 самолетов. В нападении участвовали мини-субмарины. Треть личного состава американской базы в этот момент отдыхала на берегу. В течение двух часов были методично уничтожены корабли и самолеты, находившиеся в гавани.
Апофеозом хаоса стала гибель линкора «Аризона». Авиабомба пробила палубу и попала в боезапас корабля, который мгновенно сдетонировал. Из 1400 человек экипажа погибли 1177 моряков. Всего американцы потеряли погибшими 2395 человек. Было уничтожено четыре линкора, крейсер, два эсминца, несколько вспомогательных судов и 188 самолетов. Еще 10 кораблей и свыше 150 самолетов получили повреждения. Датой, навсегда отмеченной позором, назвал этот день президент США Франклин Рузвельт. Японии была объявлена война.
