/ *** /
К началу реализации ТС ВСТО шли долго, обсуждались разные варианты и организационные структуры. Но взяться за строительство все не решались. Нефтяники не выходили на месторождения, потому что не было инфраструктуры и никто не знал, куда девать добытую нефть. А нефтепроводчики, в свою очередь, не прокладывали трубы, потому что не разрабатывались месторождения, то есть не было ресурсной базы. Браться за капиталоемкий проект без четких гарантий по его использованию и окупаемости — не дело. И хотя все понимали, насколько необходимы и важны диверсификация и выход на восток, таких гарантий никто не давал. Но государство сказало — надо, и работа началась.
/ *** /
Для реализации проекта было принято решение создать Центр управления проектом «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ЦУП ВСТО), который отвечал за весь комплекс работ — от подготовки до сдачи. Подбор сотрудников, особенно на начальной фазе, был ориентирован прежде всего на людей опытных — обучать времени не было, а свои точно знают, как работает система, знакомы с правилами и подходами. Костяк составили руководители и специалисты, переведенные из ЦУП «Стройнефть», имевшие опыт строительства и реконструкции объектов по всей трубопроводной системе, а также из дочерних предприятий «Транснефти». Со стороны сотрудников было мало. Люди постарше взяли на себя самый сложный, начальный, период, потом подтянулась молодежь. У них, может, и не было такого опыта, но зато амбиций и желания работать — хоть отбавляй.
/ *** /
Местом дислокации выбрали Ангарск, где уже действовало Иркутское районное нефтепроводное управление (РНУ). Когда приехали туда, у нас даже офиса не было, а это было зимой, в январе. Потом приобрели старое, видавшее виды здание, где по ходу строительства сделали ремонт. Первое время было на всех шесть компьютеров, работать за которыми я, как генеральный директор, выделял каждому по два часа. Даже ссоры случались, если кто-то пересиживал положенное время.
Высадились в Ангарске в январе, трубы к тому времени уже были отгружены с заводов. На Тайшет шли полные составы, а у нас еще даже нет штабов на местах. Выручило Иркутское РНУ, помогло с выгрузкой трубы и ее складированием. График жесткий: первые полгода работали без выходных по 12–14 часов в день. Через полгода я принял решение: «Позже восьми не работать, в воскресенье обязательно выходной». Люди стали уставать. Понятно без всяких слов, это был самоотверженный труд. Ответственность, обязательства, риск… Я очень благодарен всем тем, с кем начинал, кто не испугался трудностей, кто променял комфортную жизнь на хоть и временные, но трудности в суровых северных условиях. Всех помню, но особенно тех, кто были первыми, — 40 человек.
/ *** /
Перенос трассы нефтепровода по указанию президента страны Владимира Путина севернее Байкала стал для нас полной неожиданностью. К этому моменту уже шла организация штабов по трассе, просчитывались поставки. И вдруг кардинально все поменялось. Уверен, что с точки зрения стратегии это было абсолютно правильное государственное решение. Нефтепровод подтянули вплотную к месторождениям, в отдаленные неразвитые регионы. Но нам, как исполнителям, это жизнь не облегчало. Протяженность трассы существенно увеличилась, условия усложнились, особенно в Якутии, где не было вообще никакой инфраструктуры, а сроки остались те же. Пришлось срочно перебазироваться, пересматривать транспортные схемы и поставки материалов и техники. На участках, которые не претерпели изменений, продолжилось строительство, а на новых мы оперативно организовали новое проектирование. На трассу в глухой тайге или в отдаленных малозаселенных местах выехали изыскатели. Проект сдавали участками. После утверждения на объект сразу же выходили строители и проектировщики. Да, до нас был БАМ, но мы ушли севернее в более труднодоступные и более сложные по геологии места. Мы были настоящими первопроходцами.
/ *** /
Чтобы доставить грузы на новые площадки в срок, надо было привлекать дополнительные силы. Очень помогли с трубовозами и спецтехникой наши дочерние эксплуатирующие предприятия. Если бы не они, решить проблемы с поставкой по «зимнику» было бы невозможно. Логистика экстремальная: чтобы доставить материалы по «зимнику» из Усть-Кута в Талакан, в буквальном смысле слова проводили «войсковую» операцию. Ехала колонна с грузом в сопровождении, по сути, еще одной колонны спецтехники: тягачи, вахтовки с продуктами, топливозаправщики. На 15–20 грузовиков и трубовозов еще десяток машин сопровождения.
/ *** /
Транспортной инфраструктуры в местах прохождения трассы в Якутии, считай, вообще не было, и своевременный завоз на отдаленные площадки шел только по Лене. Причем подавляющая часть речного флота Якутии лежала на боку. Речники завышали цены и пытались перенести на нас восстановление флота. Приходилось неоднократно задействовать ресурс администрации президента. Навигация — всего четыре месяца в году, это мало. Притом, что в этот период входит и летнее обмеление рек с падением уровня воды, поэтому для груженых барж делали дноуглубление. Во время большой воды трубу сгружали на берег через аппарели — площадки для спуска техники, чтобы таким образом сократить транспортное плечо и приблизить места складирования к стройплощадкам. А когда вода спадала, переносили погрузку в стационарные порты: Ленск, Олёкминск, Пеледуй, Витим и т. д., и уже оттуда развозили автотранспортом.
/ *** /
Мелочей в строительстве не бывает. Любой промах сразу перечеркивал все сделанное. Если не завез трубу, оборудование и технику сейчас, то следующая возможность будет только через месяцы. А это простой. Сложности были и с железной дорогой — труба шла сплошным потоком, мы не успевали отгружать, особенно зимой, когда температура опускалась ниже –40 °С и выгрузка не производилась, забивали тупики. Столько раз оказывались на грани остановки железной дороги (объявления конвенции), но всегда выбирались из ситуации: организовывали ночные смены, привлекали дополнительные силы — одним словом, выкручивались всеми возможными способами.
/ *** /
У меня уже был опыт трубопроводного строительства: нефтепроводы Тенгиз — Грозный, в обход Чеченской Республики, в обход Украины, Балтийская трубопроводная система и т. д. Болота, скалы, карстовые разломы — с этим не раз сталкивались… Но все это на разных трубопроводах. А ВСТО объединило практически все страхи нефтепроводного строителя. Еще и реки, совершенно не похожие ни на какие другие. А главное, что все вышеперечисленное могло встретиться на одном, относительно небольшом участке трассы. Ты мог попасть на болота, а через сто метров наткнуться на скальник. А там своя специфика — трубу на скалу не положишь, должна быть специальная песчаная и грунтовая подсыпка. С карьерами тоже сложности. Мы как-то попытались взять отвал грунта у золотоискателей, но нас тут же «аккуратно поправили»… Ну и, конечно, морозы, доходившие до –60 °С. Техника не всегда справлялась, особенно гидравлика. Машины работали круглые сутки, потому что, если заглушишь, уже не заведешь. Но и к этому тоже со временем приспособились: техника не выдерживала, а люди работали.
/ *** /
Многие воспринимают ВСТО как просто трубопровод. Мол, «Транснефть» проложила трубу — и хорошо. Но ТС ВСТО — это энергетические объекты, дороги, портовые сооружения, объекты связи, сливные и наливные железнодорожные эстакады с подводящей инфраструктурой. Это жилые дома, которые тоже мы строили. Помимо нефтепровода, возведена огромная энергетическая система: сотни километров воздушных линий электропередачи в Якутии, Иркутской и Амурской областях, Хабаровском и Приморском краях. Тогда многие якутские города и поселки получали электроэнергию от дизельных электростанций, а это дорого. Благодаря нам регион намного раньше, чем планировалось, присоединился к Единой энергетической системе страны. Территории получили дешевое электричество и, соответственно, развитие.
/ *** /
В тех местах, куда шла трасса, зачастую царили запустение и упадок. Негде селиться, негде пообедать, хлеба в магазинах не всегда купишь. Прилетаем как-то в поселок, есть хочется. В магазине просим хлеба, а продавщица в ответ: «Нет, приезжим не продаем». Оказывается, у них пекарня производит определенное количество хлеба по числу жителей. Выручила местная женщина, продала хлеб. Или как-то из Олёкминска улететь не могли: прошел дождь, и грунтовую взлетную полосу всю размыло. Не могли найти где переночевать. Пришлось проситься в местный техникум на ночь. Пустили.
Это были по‑настоящему депрессивные территории. Сейчас, когда приезжаешь сюда, видишь абсолютно другой мир, другие условия жизни. Мы вдохнули жизнь в эти регионы. Это не высокие слова. В настоящее время при нынешнем положении дел уже трудно доказать даже местной молодежи, что так было. Да и зачем? Но это правда, так действительно было, причем не так давно. Появилась социальная инфраструктура, предприятия, кафе, магазины, гостиницы, парикмахерские, заработал транспорт. Все встрепенулось и зашевелилось — появилась работа и началась новая жизнь.
/ *** /
В целом в реализации проекта «ВСТО» приняли участие сотни тысяч людей: проектные организации, строители, поставщики и производители трубы, оборудования, материалов, железнодорожные и автотранспортные компании и т. д. Все они вложили свой труд в этот проект, за что им большое спасибо! Благодаря их труду, нефтяные компании получили возможность добывать нефть в Якутии, Восточной Сибири, регионы получили рабочие места, инфраструктуру, дополнительные налоги, а государство стратегический проект и экономический рост. Когда разговариваешь с людьми, которые имеют непосредственное отношение к реализации этого проекта, с ними проще — они понимают, с чем пришлось столкнуться, как было и как стало. Посторонний человек, знающий о ВСТО только из СМИ, вряд ли поймет, какие силы, труд и средства пришлось затратить на его реализацию. Сейчас, оглядываясь назад, думаешь, что какие-то вещи, наверное, мог бы сделать иначе. Но это не значит, что было сделано неправильно. Просто тогда решения было необходимо принимать сразу, по ситуации, раздумывать было некогда. Именно они, те решения, наверняка на тот момент были самыми оптимальными. Доказательство тому — многолетняя бесперебойная работа нефтепровода.
/ *** /
Каждый человек живет не просто так, есть цели — оперативные и стратегические. Каждый в душе хочет сделать что-то важное. Мне в этом плане очень повезло. Я принимал участие в реализации важнейших проектов. Эти стройки имеют огромное значение для «Транснефти», для государства. Но ВСТО как венец всего. Это точно не финиш моей трудовой биографии, но это, скажем так, ее пик. Этот проект без всякого пафоса имеет важнейшее значение для страны и компании «Транснефть». Сегодня мы это видим в реальности. Я по‑настоящему горд, что принимал в нем участие не как сторонний наблюдатель, а как непосредственный исполнитель. И думаю, многие мои коллеги по ВСТО чувствуют то же самое. Мы получили громадный опыт. Я очень благодарен им всем за их тяжелый, но благородный труд. Сегодня я вижу плоды нашего труда. Объекты переживают тех, кто их реализовывает, и приносят людям пользу. Это очень греет изнутри.