Проект «ВСТО» — один из важнейших в истории «Транснефти» и одна из главных инфраструктурных побед России в XXI веке. Строительство этого нефтепровода можно смело назвать проектом поколения. Был создан новый экспортный коридор поставок нефти, который позволил России решить важнейшие стратегические задачи. Нефтегазовые компании получили новое, ранее не охваченное направление экспорта — страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Китай, а главное — возможность маневра. При любой нестыковке на западе теперь экспортный поток переключался на восточные направления.
Это стало особенно очевидно сейчас — насколько дальновидными были планы руководства страны. Ведь тогда наличие развитого западноевропейского рынка было одним из аргументов против строительства ВСТО. Зачем такие затраты, когда есть бездонный (как казалось тогда) западный рынок?
/ *** /
ВСТО — это прямое продолжение стратегии государства на экспортную независимость. Ее реализация стартовала в конце 1990-х, когда мы начали строить нефтепровод в обход Чечни, в обход Украины, реализовали проект Балтийской трубопроводной системы. На очереди был выход на восток.
Но дело не только в экспорте, но и в развитии собственного потенциала. Эти цели руководство страны также закладывало в проект. Мы как будто притянули стальной нитью Восточную Сибирь и Дальний Восток к европейской части страны. ВСТО способствовало экономическому развитию Восточносибирского и Дальневосточного регионов, развитию ресурсной базы жидких углеводородов востока России. ВСТО мобилизовало огромные производственные ресурсы внутри страны. Многие забывают, что пик реализации проекта — 2008–2009 годы — пришелся на глобальный мировой кризис. Но, несмотря на объективные условия, проект давал работу нашим предприятиям — металлургам, трубникам, транспортникам — в самый тяжелый период. Не погрешу против истины, если скажу, что этот проект помог стране облегчить последствия кризиса.
/ *** /
Восточная Сибирь — сложный в геологическом плане регион. Нефть здесь добывается непросто. Для разработки месторождений этих территорий нужно приложить гораздо больше усилий, чем в Западной Сибири или в Поволжье. Таким образом, складывалась парадоксальная ситуация. Все знали о богатствах Восточной Сибири, но разрабатывать их нефтяники не очень стремились, так как не имели возможности сбыта, не было инфраструктуры для транспортировки этой нефти. С другой стороны, строить нефтепровод, когда в регионе не ведутся работы по добыче нефти, тоже бессмысленно.
В итоге перспективы от реализации проекта перебили все опасения. Нефтегазовая отрасль Восточной Сибири воспряла, продолжились геологические изыскания, одно за другим запускались в работу нефтегазовые месторождения. Если сначала ресурсной базой были только два, пусть и очень крупных, месторождения — Талаканское и Верхнечонское, — то теперь работают больше десятка. Свыше 20 компаний сдают в ВСТО нефть, добытую в Восточной Сибири.
/ *** /
Этот проект решил и большой пласт экономических задач, которые не ставились изначально, но решение которых стало прямым следствием нашего прихода в эти регионы. Проект «ВСТО» начисто опроверг аргумент, что надо заниматься развитием социальной сферы, а не строить очередную трубу. Именно ВСТО вдохнуло новую жизнь в отдаленные регионы Восточной Сибири, активизировало их развитие на самых разных направлениях.
Когда мы заходили на эти территории, то наблюдали печальную картину. Запустение, отсутствие малейших перспектив, настоящая депрессия — не только экономическая, но и личная: жители тех мест не видели выхода. Новый нефтепровод изменил все кардинальным образом, дал мощный импульс к восстановлению этих территорий. К трубопроводчикам подключились другие компании и предприятия, в Восточную Сибирь начали активно заходить нефтегазовые компании, а любой крупной компании нужны люди, нужно сервисное обслуживание. Поэтому оживилась логистика, заработали транспортные предприятия, включая речные перевозки. Появилась сфера услуг, кафе, гостиницы, дома быта. Людям открыли возможность приложения своих сил, показали перспективу, дали работу и достойную зарплату.
/ *** /
На начальном этапе наряду с нашим проектом свой проект нефтепровода напрямую в Китай предлагала компания «ЮКОС». У этих проектов было важнейшее различие — нефтяники предполагали строить нефтепровод исключительно для извлечения прибыли, мы же преследовали стратегические цели. Нашей задачей в первую очередь была диверсификация потоков, выход страны на рынок азиатских стран, снятие зависимости от одного поставщика, который мог диктовать свои условия. В этом контексте нефтепровод в Китай был недальновидным решением, опять же замыкающимся на одном потребителе, пусть и перспективном, но одном. Это снова сковывало, ставило страну в зависимость, лишало маневра. Поэтому было принято решение прокладывать трубопроводную систему до тихоокеанского побережья, где в нашем распоряжении был большой рынок стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Это позволяет сегодня находиться в более выгодном положении.
/ *** /
Что касается противодействия реализации проекта. У России множество недоброжелателей. Силы, не заинтересованные в усилении экспортного потенциала нашей страны, искали различные способы помешать строительству, в том числе приводя экологические аргументы. Мы увидели это еще во время строительства Балтийской трубопроводной системы, когда для противостояния проекту были задействованы огромные ресурсы. Также было и с ВСТО, только напор был еще больше. Нашлись лоббисты внутри страны. Чего только мы ни услышали — и что не будет нефти, и что мы не в силах решить этот вопрос с точки зрения технологий, и что не хватит возможностей, и что нужно решать социальные проблемы, а не строить очередную трубу, и что нефтепровод грозит экологической катастрофой… Были, конечно, и обоснованные замечания, и мы всегда прислушивались к людям, местным администрациям, шли навстречу рациональным предложениям, искали взаимовыгодные решения.
Но тот экологический активизм, который имел место, — дело совсем другое, у него была одна цель — помешать. Эти экологические сообщества и отдельные активисты получали хорошие деньги за свою работу. Финансирование шло в основном из-за рубежа, и этого даже никто не скрывал. В этот момент знаковым стало решение Владимира Владимировича Путина перенести нефтепровод севернее Байкала. Это сразу лишило псевдоэкологов их главного аргумента. Без поддержки президента страны строительство крупных нефтепроводов вряд ли было бы возможно. Он однозначно встал на сторону ВСТО, и его политическая воля во многом позволила нам завершить этот проект.
/ *** /
Было много поездок на трассу. В августе 2008 года Владимир Путин посетил строительную площадку порта Козьмино, осмотрел объекты, остался доволен увиденным, но еще раз напомнил, насколько важен этот проект, и сказал о том, что сроки ни в коем случае срывать нельзя.
В октябре того же года шел запуск в реверсном режиме участка от Тайшета до Талакана. Это было очень важное событие. Нефтяники получили возможность работать в полную силу еще на стадии реализации проекта, более чем за год до завершения строительства магистрали. Не менее важным это событие стало для наших служб эксплуатации, для «Востокнефтепровода». Состоялась своеобразная генеральная репетиция будущего ввода нефтепровода в суровых условиях Восточной Сибири. Специалисты получили хороший опыт по заполнению и пусконаладке, проанализировали ошибки, сделали выводы. Это очень помогло на завершающей стадии запуска ВСТО.
Запомнилось посещение площадки строительства подводного перехода через Лену в марте 2009 года. Множество техники, современное оборудование — и люди, работающие в экстремальных условиях. На Лене была опробована технология работы экскаваторов с удлиненными стрелами, установленных на понтоны. Река из-за сильного течения не давала возможности использовать земснаряды. С высоты это выглядело впечатляюще: выстроенные в цепь экскаваторы, парящая на морозе река. Экскаваторщики, которые проявили настоящую смелость и выдающийся профессионализм, заслуживают восхищения.
Тогда же мы посетили НПС «Олёкминск» — уникальный объект. Станция расположена на участках с многолетнемерзлыми грунтами, поэтому здания там возводились на сваях и с вентилируемым подпольем. Именно эти технологии потом использовались на нефтепроводе Заполярье — Пурпе.
/ *** /
Люди, принимавшие участие в реализации ВСТО, заслуживают уважения и восхищения. Это не только коллектив компании, но и десятки подрядных организаций из разных уголков страны. Многие получили новый опыт, многие испытали себя, а многие по велению сердца ехали послужить стране. Думаю, именно понимание значимости этого проекта, чувство сопричастности к важным свершениям, было лучшим мотиватором. Поэтому строители ВСТО работали с такой отдачей в невероятно суровых условиях. Это, безусловно, трудовой подвиг.
ТС ВСТО — истинный предмет гордости для каждого его участника. Добавлю, что это и уникальный опыт. Люди, закаленные ВСТО, получили возможность профессиональной карьеры — и в компании «Транснефть», и в других организациях. Участие в этом проекте — это как знак качества. Я очень благодарен всем, кто вложил в эту стройку свои силы и душу.
У каждого человека есть в жизни самые важные дела, оглядываясь на которые он понимает: все, что было сделано, — не зря. Уверен, для тех, кому довелось участвовать в этом проекте, он значит примерно то же самое — можно испытывать гордость и за себя, и за страну. Благодаря большому труду и огромному напряжению сил эта магистраль позволила всем приобрести колоссальный профессиональный и человеческий опыт — управленческий, инженерный, опыт применения уникальных технических решений, опыт смелых и неординарных идей.