Текст: Вадим Оноприюк / Стихи: Олег Шихранов
Фото: личный архив Олега Шихранова, Эдгар Брюханенко/ТАСС, Николай Перк/ТАСС и архив ООО «Транснефть – Медиа»

---

Песня про Талакан

Жизнь перешла на бег,
Напоминая спорт.
Вещи собрав наспех,
Еду в аэропорт.

Сон и тревоги прочь,
Курсом на Талакан,
Режет винтами ночь,
Старый трудяга Ан.

Свежего дня глоток.
От городов вдали,
Бьет нефтяной поток
Прямо из-под земли.

Там в 33 руки,
И не щадя живот,
Крепкие мужики
Строят нефтепровод.

Воздух в ночи — к нулю,
Зной, что был днем, забыт.
Я с ними разделю
Снедь и нехитрый быт.

И сколько дней — не счесть,
Стройке греметь в глуши.
Но в этой стройке есть
Капля моей души.

Время спешит, не ждет —
Кончится мой аврал.
В аэропорт везет
Нас по тайге «Урал».

Ждет меня город мой,
Тихий и небольшой.
Телом спешу домой.
Здесь остаюсь душой.

Идем на восток

Работа в «Востокнефтепроводе» захватила меня сразу и бесповоротно. В 2007 году мы располагались в арендованных помещениях. Небольшие кабинеты, лакированные столы, старомодные стулья, и людей — раз-два и обчелся.

Дел было невпроворот. Так что первое время, помимо непосредственных обязанностей, каждому из нас приходилось выполнять много дополнительной работы. Дефицит кадров заставлял быть универсальными работниками.

Показательный случай. Возвращаюсь из командировки из Киренска, где возводилась НПС № 8 нефтепровода ВСТО. Пятница. Уставший. Представляю себе, как отдохну и высплюсь в выходные. Умылся, побрился, после обеда зашел на работу прочитать почту и привести дела в порядок. Не успел порог перешагнуть, а ко мне уже бежит замгенерального.

— Олег Геннадьевич, отец родной, как ты вовремя! Есть команда перегнать машины на стройку с завода. Машины есть, оформляйся и поезжай.

В наше время не счесть
Стен высоких и перегородок,
И не тянет душа
В этом мире на ломаный грош.
Но однажды в тайге
Я найду золотой самородок,
Что в отвале глухом
Раскопает бульдозера нож...

Опомниться не успел, как уже звонит отдел кадров с документами на командировку, а главный инженер дает инструкции, диктует телефоны и адреса, перечисляет, на какие станции техобслуживания заезжать и с кем разговаривать. Вечером уже лечу в Иркутск, оттуда в Москву, из Москвы в Челябинск.

Встречают ребята из Челябинского нефтепроводного управления.
— Был в нашем городе?
— Нет.
— Ну и хорошо. Время еще есть, сейчас мы тебе все покажем.

Прокатили меня по городу. Шикарный Челябинск! И — на завод в Миасс. Десять новеньких трубачей-«Уралов» нужно перегнать своим ходом в Якутию до Алдана. Экипажи в сборе. Водители все наши, но из разных «дочек». По два человека на машину. Познакомились, оглядели технику, загрузились — и вперед. Четко друг за другом, держа строй, красивой колонной двинулись на восток.

Он был мне больше, чем родня

Омск, Новосибирск, Красноярск, Братск, Ангарск, Улан-Удэ — это было одно из самых увлекательных путешествий. От Сковородина уходили на север и через Тынду, Нерюнгри шли на Алдан. Апрель. Дороги были совсем не те, что сейчас. Многие участки представляли собой направления, несмотря на то, что в основном это были федеральные трассы. У нас был список станций техобслуживания, где останавливались для осмотра и профилактики.

Иногда ехали через город. Останавливает ДПС. «Что да как, не положено, на штрафстоянку». И здесь главное не нервничать. Разговариваем, объясняем, какая это важная для страны стройка и как там нужна эта техника. И нас не только отпускали, но еще и подсказывали, как лучше проехать, и своим по рации передавали.

Любое недоразумение решалось в дороге. И хотя многие из нас видели друг друга впервые, все как-то сразу сладилось. Водители — отличные мужики! Каждому бы еще раз персональное спасибо сказал. Тогда я только привыкал к этой работе, и та поездка позволила многое понять. Я вдруг ощутил, что «Транснефть» — не просто компания, а некая общность людей, «транснефтевое» братство. И куда бы ты ни приехал, ты везде свой, из семьи. Потом раз за разом убеждался, насколько это особенный мир — «Транснефть».

…И перекрыли Ангару

Мои родители познакомились в конце 50‑х в Братске. Отец Геннадий Ильич Шихранов рванул в Сибирь сразу после армии, отслужив на Тихоокеанском флоте. Мама Галина Александровна Колобаева приехала в Сибирь из Тулы.

Это было легендарное время. Строилась невероятная по тем временам Братская ГЭС. В 1959 году перекрыли Ангару, и посреди Сибири появилось свое море — Братское. На эту стройку ехали со всей страны, и конкуренция была жесткая, оставались действительно лучшие.

Я родился в 1963 году. Город только-только начал приобретать очертания. Отдельные поселки собирались воедино, а улицам давали названия. С ребенком было непросто, и меня отправили к бабушке в деревню Щепотьево под Тулу. Бабушка была потрясающая, Анастасия Анатольевна Колобаева. Мне кажется, от нее я перенял любовь к слову. Она рассказывала мне сказки, чудесные истории, пела песни. Когда я подрос и окреп на ее разносолах, меня забрали обратно в Братск.

Есть семейная легенда, что на одном из парадов я маленьким познакомился с самим Наймушиным. Мама говорила, что Иван Иванович подошел, поднял меня на руки и спросил, как зовут. Кому-то эта история покажется малозначимой, но только не братчанину. Наймушин был и остается для нас символом того невероятного времени. Наш город мог построить только великий человек.

Нефтепровод Восточная Сибирь — Тихий океан можно без преувеличения назвать самым крупным и самым знаковым проектом «Транснефти». Эта масштабная стройка показала всему миру, что производственный потенциал России никуда не делся, а в стране живут сильные, самоотверженные люди, которые сумели в тяжелейших условиях реализовать сложнейший проект.

Этот город самый лучший…

По воспоминаниям из детства, Братск — лучший город на земле. Мне казалось, здесь живут самые красивые люди. Там царила атмосфера постоянной радости, общей эйфории вокруг. Это было потрясающее время! Мы ходили по свежему асфальту, по новеньким улицам, кругом новостройки. О Братске знал весь Советский Союз, страна жила этой стройкой.

Из каждого радиоприемника звучали песни про наш город. «Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги...», «Марчук играет на гитаре, и море Братское шумит». К нам приезжали знаменитости со всей страны. Мы видели, как Кобзон с неизменной сигаретой прогуливается по улицам под ручку с Александрой Пахмутовой. Евтушенко выступал на сценах города. Правда, мы, мальчишки, бредили другими артистами: нашими кумирами были «Самоцветы» и «Голубые гитары».

В школе у нас были прекрасные учителя — вчерашние студенты, которые рвались из Москвы и Ленинграда в Сибирь строить новую жизнь. Сегодня говорят много нехорошего о том времени, но я негатива не помню. У нас было прекрасное детство! Нас учили доброте, любить свою страну. Мы чувствовали заботу государства и стремились ответить ему тем же. Мы искренне считали, что наша страна — самая лучшая в мире, и в ней живут самые лучшие люди. Мы никогда не делили друг друга по национальностям и одинаково относились ко всем: русским, украинцам, узбекам, грузинам... До сих пор не могу понять, как так вышло, что нас разделили границами и мы разбежались по разным углам. Я благодарен судьбе и родителям, что вырос в Братске. И ВСТО так мне близко, потому что эта стройка вернула часть того почти забытого ощущения.

И впереди большие перемены

В 1984 году я вернулся из армии и устроился в «Братскжелезобетон» — одно из предприятий «Братск-гэссстроя», которое обеспечивало материалами огромные стройки. Тогда в стране ходила поговорка: «На свете существует три строя: капиталистический, социалистический и «Братскгэсстрой». Эта советская корпорация застраивала Сибирь и Дальний Восток, строила гидроэлектростанции, заводы и целые города.

Я был слесарем очистных сооружений и видел, как огромные массы загрязненных стоков, пройдя через лабиринты очистных сооружений, будто по волшебству становятся кристально чистой водой. Это так поразило меня, что я решил разобраться, как это происходит. Стал вникать, даже рационализаторские предложения подавал. Потом пошел в Братский государственный университет (тогда индустриальный институт) на кафедру экологии. После получения диплома в 1990 году, мне предложили остаться на кафедре. А потом произошли большие перемены, в страну пришли рыночные реформы. Деньги обесценивались, аспирантской стипендии стало хватать максимум на батон колбасы. Я устроился экологом на Братский алюминиевый завод. Защитил диссертацию. А затем меня позвали в Москву, в головное подразделение РУСАЛа. Вот тут-то все и началось...

Билет в таежный рай

Я немного в жизни успел,
Но край неба держал в руках,
И баллады я с ветром пел
На Алданских крутых берегах.
И Витима холодный вал
Постигал я коварный нрав,
На закате солнца вдыхал
Ароматы таежных трав.
Я туман по утрам курил,
Поднимая солнце в зенит.
И Велес мне щедро дарил
Разноцветного льда чароит.
И опять я беру билет
В изумрудно-таежный рай,
Ведь теперь до скончания лет
Я влюблен в этот божий край!

Коллегам-экологам

Ветер в лопастях воет на все голоса
Свой мотив непростой.
Я трясусь в вертолете почти три часа
И борюсь с тошнотой.

Пахнет борт керосином, не сесть и не встать —
Далеко не духи.
И чтоб время в полете чуть-чуть скоротать —
Сочиняю стихи.

Я спешу в край, где тундра свой празднует пир,
В край, где топи болот.
И дорогу в далекий неведомый мир
Знаю я и пилот.

На одну из полян, как на аэродром,
Ступит наша нога.
И плывет подо мной бесконечным ковром
Голубая тайга.

А потом будет стройка и графиков сталь,
Не опишешь строкой.
И на Дальний Восток побежит магистраль
Нефтяною рекой.

Но про нас не напишут, руки не пожмут,
Не дадут ордена.
Наш природоохранный невидимый труд
Не заметит страна.

Так что, юный эколог, природу любя,
Будет день, в нужный срок
В этой песне ты тоже узнаешь себя,
Прочитав между строк.

Выжившие стали крепче стали

В 2006 году через столицу проезжали мои земляки. Как водится, встретились. С ними были два строителя, которые тоже ехали в Братск. Они рассказали, что едут строить нефтепровод Восточная Сибирь — Тихий океан, и это грандиозный по масштабам проект.

У меня что-то щелкнуло внутри. Понял — хочу.
— Вам, — спрашиваю, — эколог на стройку не требуется?
— Вроде шел об этом разговор, — отвечают.

Обменялись телефонами. Через два дня звонок:
— Будете у нас работать?
— Буду!

Вот так без раздумий я устроился в «Нефтегазспецстрой». Уладил дела и отправился в Братск. А еще через некоторое время узнал, что в Братске создано предприятие «Востокнефтепровод», которое строит, а затем будет обслуживать нефтепровод. Подал документы и попал в самое сердце проекта.

Наш коллектив формировался естественным путем: те, кто приходил быстро заработать, быстро и уходили. Оставались самые крепкие, для которых был важен и интересен процесс. Как поется в одной песне: «Выжили, конечно же, не все, но выжившие стали крепче стали». Уже через несколько дней у меня появилось ощущение, что с этими людьми работал всю жизнь.

Ты неси меня река

Моим первым большим заданием и одновременно испытанием на прочность стала комиссия из Госдумы, которая приехала осматривать нефтепровод на предмет соблюдения природоохранных норм. Вместе с ними мы проехали всю трассу от Тайшета до Сковородина. Хотя проехали — не совсем точное слово: лучше сказать — преодолели. Передвигались и по воздуху, и по земле, и по воде. Выезжали на строительство каждого объекта — станции, линейная часть. Наблюдали, как подрядчики соблюдают природоохранное законодательство, замеряли показатели, фиксировали, актировали. Результаты ушли в виде отчета в правительство страны.

Чего только не пришлось увидеть во время той поездки. Дорог почти не было, самыми используемыми трассами в Якутии, кроме времени ледоходов и ледоставов, оставались реки. Более 600 км от Пеледуя до Олекминска мы шли по Лене на моторках. Глухая тайга, прибрежные скалы, рыбалка и уха на костре на берегу. Невероятная красота вокруг!

Наверное, тогда я впервые ощутил в полной мере масштаб строительства нефтепровода. Вгляделся в людей, которые строили магистраль. На объектах работали отчаянные ребята. После стольких лет безвременья я будто вернулся во времена комсомольских строек, увидел огонь в глазах и гордость за то, что они делают. Как же мне этого не хватало...

Сменив уют на риск и непомерный труд

В 2008 году в активную фазу входило строительство первых НПС, и у экологов появился новый большой фронт работ. Станция — объект, где живут и трудятся люди, поэтому она должна быть обеспечена водой. Чтобы добыть воду в тайге, нужно пробурить скважину, построить станцию водоподготовки и станцию биологической очистки. А если НПС с резервуарным парком — еще и станцию очистки производственно-дождевых сточных вод.

Одним из главных участков строительства была НПС «Талакан». Станцию готовили к приему нефти из Талаканского и Верхнечонского месторождений, чтобы пустить ее по уже построенному участку ТС ВСТО в реверсном режиме на запад. Это давало нефтяникам возможность освоения крупнейших месторождений Якутии, не дожидаясь окончания стройки.

Командировки на Талакан были длительными, приходилось месяцами жить на НПС. Мы видели, как метр за метром возводится станция, как прокладываются технологические трубопроводы, строятся резервуары и наши очистные сооружения. Признаюсь, это отдельное счастье — наблюдать, как твой будущий объект рождается на глазах. Когда мы запускали очистные в работу — радовались как дети!

«Талакан» — вахтовая станция с особенной обстановкой. Мне нравилось, как ставятся задачи, как решаются вопросы. Даже ругаются там как-то по‑особенному и всегда только по делу. Здесь и родилось стихотворение «Про Талакан». Оно стало выходом тех невероятных впечатлений и эмоций, которые дал мне проект «ВСТО». В стихотворении есть строчка: «В этой стройке есть капля моей души». Думаю, каждый, кто там побывал, испытывал ощущения, схожие с моими. Может быть, поэтому песня, написанная на эти стихи, так полюбилась многим.

Сибирский марш

Труд экологов не всегда заметен, они в тени основных героев — строителей и нефтепроводчиков. Главное — построить объект, а процессы приведения его к экологическим нормам, как правило, остаются за кадром. Есть у меня такие строчки: «Нам спасибо не скажут, руки не пожмут, не дадут ордена. Наш природоохранный невидимый труд не заметит страна».

Но нас никогда это не смущало. Когда любишь свою работу, трудишься в первую очередь для дела.

«Транснефть — Восток» в Якутии и Эвенкии работает на очень сложных территориях. Трассы наших нефтепроводов ВСТО и Куюмба — Тайшет проходят по местам проживания коренных малочисленных народов Севера. А у них особое отношение к своей земле, ведь она их поит, кормит, одевает, лечит. Это промысловики, охотники и рыболовы. Они хранят традиции и предъявляют к нам такие высокие требования, какие никакому Росприроднадзору не снились.

И сейчас уже не секрет, нас, трубопроводчиков, не всегда приветливо встречали. При реализации проекта «ВСТО» некоторые специально расшатывали обстановку, вызывая протесты, чтобы любыми способами тормозить проект. Нам приходилось шаг за шагом налаживать отношения, доказывать, что мы пришли не разрушать, а созидать. Это была кропотливая работа с местными администрациями, общинами, да и просто с отдельными людьми. И мы довели ее до конца. «Транснефть» в Республике Саха (Якутия) и в Эвенкийском районе Красноярского края заслужила доверие коренных жителей, доказав, что компания строго соблюдает природоохранное законодательство и Закон о коренных малочисленных народах России.

А еще компания буквально вернула отдаленные территории к активной жизни. Многие из них в свое время благодаря колхозам, совхозам, лесным хозяйствам процветали, а потом в одночасье были заброшены — просто потому, что не смогли сразу вписаться в новую систему рыночных отношений. Когда пришла «Транснефть», она словно разбудила их. Стройка возродила транспортные предприятия, на Лене вернулось к жизни речное пароходство, в городах и населенных пунктах стала развиваться сфера услуг. Компания не просто принесла на эти территории производство, но и встроилась в социальную жизнь, участвует вместе с администрациями в социальных и культурных проектах, оказывает благотворительную помощь.

Я уверен, что было сделано великое дело. И чем дальше та стройка по времени, тем четче будет просматриваться значение проекта «ВСТО». И если мои стихи помогут этому пониманию, я буду невероятно рад и горд.

Про нас

Нет, мы с тобой не такие —
Кто дома встречает рассвет.
Мы из глубин Эвенкии
Нефть поднимаем на свет.
Здесь светит небо в алмазах,
А вместо веселых столов —
Рокот груженых КамАЗов,
Песни карданных валов.
Здесь среди льда и торосов
Вестью дается благой
Гул магистральных насосов
Над вековою тайгой.
Нет, мы с тобой не такие,
Кто любит праздный уют.
Нам хмурый день Эвенкии
Круче круизных кают!

Небо над Эвенкией

Тем, кто еще мечтает,
Руку пожмет рука.
Ан-26 взлетает
Прямо под облака.

Хмурым свинцовым небом
Наш полевой прикид
Встретит дождем и снегом
Аэропорт Байкит.

Нас поведет, не спросит
Тайной тропы строка
Мимо болот и сосен
Бархатом складок мха.

Месяц обнимет узкий,
Станы берез-сестер.
На берегу Тунгуски
Мы разведем костер.

Будут привалы кратки,
Снедь и дрова сухи.
Мы разобьем палатки,
Сварим ведро ухи.

Берег заснет устало —
Каменный истукан.
И заведет гитара
Песню про Талакан.

Здесь вдалеке от будней,
В дикой тайге, в глуши
Скромный, немноголюдный
Праздник моей души.

В лад со своей стихией,
Добрым глотком вина
Небо над Эвенкией —
Северная страна...