Подготовила Анна Темнякова / Фото: архив ООО «Транснефть — Медиа»

---

— Эдуард Михайлович, насколько высок уровень внедрения искусственного интеллекта (ИИ) и промышленных роботов в топливно-энергетическом комплексе по сравнению с другими отраслями?

Эдуард Шереметцев (Э.Ш.): Показатель достаточно высокий. По данным Национального центра развития ИИ при Правительстве РФ, искусственный интеллект в той или иной степени используют 40,6% организаций ТЭК. Эта цифра выше только в финансовом секторе и отрасли ИКТ.

При этом в российской промышленности на 10 тыс. сотрудников приходится примерно 19 роботов. В топливно-энергетическом комплексе показатель в несколько раз ниже.

— В рамках каких процессов в неф­тегазовой отрасли происходит внедрение ИИ?

Э.Ш.: В самых разных — от гео­логоразведки для обработки и интерпретации сейсмических показателей до анализа данных буровых установок в реальном времени для оптимизации траектории бурения, снижения затрат на эксплуатацию и предотвращения аварий. ИИ выявляет наличие паттернов, схожих с предаварийными и аварийными ситуациями, и классифицирует процесс бурения как нормальный или же требующий определенной корректировки. Мы уже знаем проекты, позволившие снизить аварийность на скважинах на 15%.

Данная технология активно используется и для интеллектуальной поддержки принятия решений. Например, она позволяет подбирать эффективную геомет­рию расположения новых и режимы работы уже существующих скважин на основе трехмерного моделирования. В рамках таких проектов добычу нефти удалось увеличить на 8%.

ИИ также активно внедряется в процессы, которые напрямую не связаны с профильными видами деятельности: в бухгалтерии, делопроизводстве и юридической работе компаний ТЭК.

— А в каких процессах требуются робототехнические решения?

Э.Ш.: Роботизация затронет процессы капитального строи­тельства энергетической инфраструктуры, переработки и транспортировки энергоносителей, эксплуатации оборудования. При этом ключевой экономический эффект отрасль сможет получить от роботизации процессов бурения и добычи на суше и на шельфе.

В секторе есть потребность в разных роботах, в том числе мобильных: для обслуживания на АЗС, уборки промышленных объектов и так далее.

— Андрей Юрьевич, используются ли искусственный интеллект и промышленные роботы в «Транснефти»?

Андрей Бадалов (А.Б.): Да, технологии искусственного интеллекта и промышленной роботизации используются в ПАО «Транснефть». Лидерами в их применении являются эксплуатационные подразделения, которые обеспечивают бесперебойное и безопасное функцио­нирование компании.

В качестве примера могу выделить применение ИИ и промышленной роботизации для своевременного обнаружения и устранения дефектов в конструкции нефтепроводов. Машина с помощью нейронных сетей распознает и анализирует визуальные образы в разных спектрах, благодаря чему мы можем определить наличие и типы дефектов трубопровода. Преимущества нейронных сетей перед традиционными алгоритмами очевидны и заключаются в их способности быстро обучаться и эффективно работать с колоссальным объемом данных.

В ближайшие годы компания планирует реализовать более 20 цифровых инициатив с применением искусственного интеллекта и промышленных роботов. Стоит отметить, что они затронут не только производственный блок, но и финансово-хозяйственную деятельность компании. То есть эффект от внед­рения в той или иной степени сможет ощутить буквально каждый сотрудник.

Помимо реализуемых проектов, результаты которых мы уже можем оценить, ведется ряд научно-исследовательских работ в области новых технологий. Этим занимается «НИИ Транснефть».

— А можете рассказать подробнее об этих исследованиях?

А.Б.: Например, институт исследует создание моделей ИИ для обработки большого массива исходных данных, получаемых в ходе мониторинга состояния магистрального трубопровода. Искусственный интеллект способен не только кратно ускорить этот процесс. Он может подсказывать, какие решения необходимо принять, чтобы привести тот или иной объект нефтепровода в нормативное состояние.

В ходе другого проекта сотрудники «НИИ Транснефть» изу­чают применение алгоритмов машинного обучения для оптимизации расчетов надежности отдельных участков трубопровода. Создание подсистемы прогнозирования показателей надежности, в которой используются технологии машинного обучения, увеличит скорость вычислений не менее, чем в 10 раз.

Еще одно исследование посвящено автоматизации настройки параметров систем обнаружения утечек на объектах организаций системы «Транснефть». Здесь внедрение ИИ повысит качество и достоверность работы, а также снизит сроки пусконаладочных работ за счет внедрения новых программно-аппаратных комплексов.

Кроме этого, нами ведутся научные исследования в области создания и развития универсального (сильного) ИИ. Одним из перспективных направлений цифровизации нефтегазового комплекса в этой области видится технологическая концепция так называемого умного производства, когда машины (механизмы, оборудование) оснащаются интеллектуальными модулями для организованного взаимодействия между собой и с внешней средой при минимальном участии человека или без него вовсе.

Данная концепция призвана обеспечить «интеллектуальность» взаимодействия различных сенсоров (датчиков), производственного оборудования (станков, машин, механизмов, энергоустановок и так далее) и информационно-технологических для автономной настройки, анализа и принятия решений.

— Очень распространен страх, что ИИ и роботы способны полностью заменить человека, лишить его работы. Как с этим обстоят дела в нефтегазовом секторе?

Э.Ш.: Сам по себе искусственный интеллект и роботы полностью не заменят человека. Его может заменить только другой человек, умеющий работать с этими технологиями.

В истории неоднократно появлялись инновации, которые кардинально меняли способы производства и организацию труда, в связи с чем людям приходилось приобретать новые знания и навыки. Сейчас в организациях ТЭК работает примерно 30% руководителей и специалистов, обладающих цифровыми знаниями, в том числе в области искусственного интеллекта и роботизации. Это хороший результат, учитывая масштабы отрасли. Минэнерго России осуществляет постоянный мониторинг этого показателя.

В любом случае Россия — это социальное государство, по­этому сохранение рабочих мест является приоритетом, который учитывается при формировании государственной политики в области технологического развития.

А.Б.: Несмотря на широкое распространение этих технологий, применение ИИ и роботов в обозримом будущем не сможет полностью заменить труд человека. В условиях цифровизации принятие технологических и управленческих решений все равно будет осуществляться людьми. Большая часть планово-организационной работы и контрольных операций останется за человеком.

Если же в результате автоматизации каких-либо процессов будет достигнут эффект экономии трудовых ресурсов, то высвобождаемые работники могут быть переквалифицированы на создание, эксплуатацию и контроль за работой внедренных роботов. Как следствие, люди и машины еще долгое время будут нужны друг другу. Они скорее взаимодополняемы, а не взаимозаменяемы. Нам предстоит научиться организовывать труд умных машин, оценивать и поддерживать их профессиональные способности (быстродействие, точность, адаптивность и так далее). Здесь все так же будут действовать традиционные методы и средства управления персоналом — оценка и поддержание «машинных» компетенций, но уже в иной физической (цифровой) среде.

Кроме того, не стоит забывать, что многие российские компании действуют в условиях кадрового дефицита, и роботизированные комплексы являются одним из эффективных способов решения этого вопроса.

— Каковы риски использования ИИ и промышленных роботов в нефтегазовой отрасли?

Э.Ш.: Как и в других отраслях, ключевые риски применения искусственного интеллекта связаны с информационной безопасностью и ошибками в принятии решений.

Топливно-энергетический комплекс, в том числе нефтегазовый сектор, характеризуется непрерывностью многих процессов, а также большим количеством объектов критической информационной инфраструктуры. Чтобы избежать случаев незапланированного прекращения работы программного обеспечения и оборудования, а также утечки данных за пределы России, утверждены и реализуются соответствующие нормативно-правовые акты.

В части применения роботов существуют риски введения в промышленную эксплуатацию недостаточно протестированных решений. Здесь Минэнерго России поддерживает инициативы отраслевых компаний по созданию сети полигонов для тестирования роботов в условиях, максимально приближенных к реальным. Подобные полигоны необходимы также и для тестирования ИИ.

— Требуется ли нефтегазовым компаниям наращивать темпы внедрения ИИ и промышленной роботизации?

Э.Ш.: В целом в топливно-энергетическом комплексе наблюдается высокая динамика внедрения ИИ. Только за период с 2021 по 2023 год доля компаний, использующих искусственный интеллект, выросла на 11,5% — до 40,6%. Прогнозируется, что в 2024 и 2025 годах такая динамика сохранится, так как инвестиции в использование этой технологии, в том числе в НИОКР, продолжают расти. Наращивание темпов внедрения искусственного интеллекта позволит эффективнее использовать ежедневно генерируемые объе­мы данных, которых в нефтегазовой отрасли кратно больше, чем в других отраслях.

В части роботизации для неф­тегазовой отрасли в рамках утвержденных показателей цифровой зрелости также запланировано кратное увеличение уровня использования промышленных роботов.

Указом Президента РФ № 309 предусмотрена задача по вхождению России в число 25 ведущих стран по показателю плотности роботизации к 2030 году. В настоящее время Минэнерго России прорабатывает создание механизмов решения поставленной задачи в рамках топливно-энергетического комплекса. Один из рассматриваемых вариантов — это консолидация организаций по этому направлению в рамках ИЦК «Нефтегаз, нефтехимия и недропользование» или других отраслевых сообществ.

А.Б.: Не использовать данные технологии нельзя. Этого требует и сам рынок, и регуляторы. В частности, цели и задачи в сфере развития ИИ определены Национальной стратегией развития искусственного интеллекта на период до 2030 года, которая утверждена Указом Президента РФ.

Использование искусственного интеллекта и роботов обеспечивает внушительные экономические эффекты, способствует повышению производительности труда и энергоэффективности производства. Мы активно внедряем их там, где видим в этом технологическую и экономическую целесообразность. Однако следует отметить, что в выборе между безопасностью, непрерывностью производственной деятельности компании и победой в гонке инноваций мы всегда выберем первое.

— Как вы смотрите на то, чтобы создать площадку для взаимодействия по вопросам развития ИИ в нефтегазовой отрасли?

А.Б.: ПАО «Транснефть» крайне положительно относится к созданию и развитию новых форм партнерства в области внедрения технологий ИИ как в нефтегазовой отрасли, так и в других сферах экономической деятельности. Если на платформе нефтегазового комплекса будет создан какой-либо совещательный орган (клуб, совет) по отраслевому развитию ИИ, компания готова принять непосредственное участие в его работе.

— Одним из основных препятствий для расширения применения систем с использованием ИИ и робототехники является отсутствие достаточной степени доверия к ним. Повышение степени автономности таких систем, снижение контроля человека за процессом их применения, не полностью прозрачный процесс принятия решений создают запрос на регуляторные ограничения применения таких технологий. Однако как быть с тем, что технологии часто опережают нормативное регулирование?

Э.Ш.: В 2020 году Правительство РФ утвердило Концепцию развития регулирования отношений в сфере технологий ИИ и робототехники. Этим документом предусмотрено создание механизма, позволяющего своевременно и эффективно внедрять разработки, избегая избыточных административных процедур, корректировок применяемого законодательства, а также учитывая необходимый уровень безопасности и контроля со стороны государственных органов. Указанный подход поддерживается Мин­энерго России.

В целях исключения создания искусственных барьеров для зарождающихся технологий и инноваций, а также учитывая зарубежный опыт использования «мягкого права», важно сосредоточиться на разработке национальных стандартов и иных документов, не содержащих обязательных нормативно-правовых требований.

При этом для случаев, когда внедрение технологий ИИ и робототехники требует изменения законодательства, в России предусмотрена возможность введения экспериментальных правовых режимов в сфере цифровых инноваций. Компании нефтегазовой отрасли могут вносить соответствующие предложения. Минэнерго России готово осуществлять поддержку таких инициатив.

— Какова, на ваш взгляд, причина опасений, когда речь заходит про искусственный интеллект и роботов?

А.Б.: Отсутствие доверия либо недостаточный уровень доверия к системам ИИ прежде всего связан с тем, что механизмы функционирования таких систем организованы по принципу сложных математических моделей с множеством вычислительных алгоритмов. В них заложено применение различных технологий машинного обу­чения, в основном нейронные сети. Данные алгоритмы, как правило, построе­ны по принципу черного ящика и крайне сложны для человеческого восприятия. Они вполне ожидае­мо могут быть как минимум подвергнуты сомнению. Над повышением прозрачности интеллектуальных систем управления следует работать еще на стадии проектирования.

— Какие эффекты привносит внедрение ИИ и промышленных роботов в нефтегазовой отрасли?

Э.Ш.: По оценкам Правительства РФ внедрение искусственного интеллекта увеличит ВВП России к 2030 году на 11,2 трлн руб. Значительная часть указанной суммы будет приходиться на нефтегазовую отрасль, доля которой в ВВП составляет более 15%.

В рамках цифровой трансформации этого сектора одним из приоритетов является переход на ремонты по техническому состоянию, предполагающий использование ИИ. Уже реализуются проекты, позволившие в течение трех лет увеличить межремонтный период на 20%.

Роботизация тоже будет иметь существенный эффект. В частности, возможны сокращения капитальных затрат до 10% при обустройстве месторождений, а также операционных затрат производственных операций до 20%. При этом роботизация может полностью исключить инциденты, связанные с опасностью жизни и здоровья производственного персонала.