После окончания Московского института нефти и газа имени И. М. Губкина я пришла на работу во Всесоюзный научно-исследовательский институт организации, управления и экономики нефтегазовой промышленности (ВНИИОЭНГ), который тесно сотрудничал с трубопроводной компанией. Я часто приезжала в московский офис. В 1993 году мне предложили должность экономиста в «Транснефти», где я проработала три года.
Потом некоторое время трудилась в государственных структурах, а в 1999 году вернулась в компанию, возглавив планово-экономический отдел департамента экономики. Затем была заместителем начальника отдела рисков и налогового планирования. Позднее занималась вопросами социального развития, участвовала в создании социальных программ для сотрудников и пенсионеров. В последние годы возглавляла отдел тарифов транспорта нефти.
***В начале 1990‑х существовала громоздкая неудобная система взаиморасчетов по системе магистральных нефтепроводов. Нефть закупалась у производителей и продавалась по цепочке от одной «дочки» к другой. Дочерние предприятия получали рублевую выручку, головная «Транснефть» — валютную — за экспорт нефти, на которую потом закупалось импортное оборудование для трубопроводов.
Тогдашний руководитель лаборатории ВНИИОЭНГ, где я работала, Виктор Воронин разработал тарифную систему, при которой тариф устанавливался за транспортировку тонны нефти, что значительно упростило расчеты за транспортные услуги и избавило нефтепроводные организации от непрофильной деятельности по купле-продаже нефти. В то время была колоссальная инфляция, поэтому тарифы пересматривались четыре раза в год, но при этом система расчетов стала гораздо более прозрачной. Кстати, Виктор Воронин защитил потом докторскую диссертацию на тему образования тарифов в трубопроводном транспорте.
Было очень много бумажной работы, информацию для анализа собирали по телефону. Персональные компьютеры появились позже, примерно тогда же была создана первая несложная программа для расчета тарифов. По мере развития она детализировалась, благодаря чему значительно упростились формирование плановых показателей, контроль за финансами системы, что позволило минимизировать непроизводительные расходы. Можно было быстро получить колоссальный объем информации.
Решение перевести на «Транснефть» все расчеты за транспортировку позволило аккумулировать финансовые ресурсы и оптимально их использовать, что стало особенно актуальным, когда компания начала реализацию крупных проектов по прокладке новых маршрутов транспортировки нефти — БТС, ВСТО и других.
В задачи экономического блока входило формирование бюджета компании. Этот документ требовалось защитить в Федеральной энергетической комиссии, которая регулирует российский энергетический сектор. Регулятору надо было давать исчерпывающую информацию, чтобы обосновать закладываемые в бюджет финансовые ресурсы, которые бы позволяли поддерживать и развивать трубопроводную систему. Для оценки экономической эффективности компании на наши данные ориентировались рейтинговые агентства и аудиторские компании, в том числе зарубежные.
***Помимо бюджетирования, планово-экономический отдел занимался вопросами страхования промышленных объектов трубопроводного транспорта и персонала, вел договоры аренды земельных участков под объектами (всего было около 30 договоров, существовавших в то время видов аренды), участвовал в разработке и организации негосударственного пенсионного обеспечения, а впоследствии курировал НПФ «Транснефть». Каждый работник вел отдельное направление.
Работа была напряженной, часто приходилось оставаться допоздна, но мы стремились добиться наилучших результатов, помогали друг другу. Справлялись благодаря сплоченной команде. Кто-то не выдержал и ушел, а те, кто остались, стали тем фундаментом, на котором стояла и стоит компания. Здесь работают профессионалы высочайшего класса, и я горжусь, что была среди них. Приятно сознавать, что в том, каких успехов достигла «Транснефть», есть доля и моих усилий.
Когда я училась в институте, то после четвертого курса ездила на производственную практику на нефтебазу в Вентспилсе, где работала оператором на неавтоматизированной площадке. Выглядело это так. Подавался железнодорожный состав, и пока он шел, надо было переписать восьмизначные номера всех цистерн. После остановки залезала на эстакаду с огромной сумкой со стеклянными бутылками. По селекторной связи сообщалось, из какой цистерны отобрать пробу. Открывала люк, зачерпывала черпачком дизель или бензин, наливала в бутылки и бежала сломя голову, чтобы успеть в лабораторию сдать топливо на анализ. Кроме того, приходилось залезать на резервуар и опускать длинную металлическую ленту с пригрузом, чтобы сделать контрольные замеры. Было нелегко, но зато я получила представление о работе в нефтяной отрасли.
Поэтому, когда в Губкинском университете училась моя дочь, я помогла ей с подругой пройти практику в Тобольском РНУ, чтобы они познакомились с процессом транспортировки нефти. Однажды они присутствовали на замене задвижки. Огромные экскаваторы не справлялись с ее тяжестью. Девчонки увидели, как решалась проблема, какие нестандартные решения принимал инженер, который руководил работами. Все это оставило неизгладимое впечатление.
***Работа в «Транснефти» времени на другие занятия оставляла мало, но иногда удавалось сходить на концерт в Дом музыки. А музыку я очень люблю. После выхода на пенсию с подругами-сотрудницами, с которыми до сих пор сохранились очень близкие отношения, ездили в Зальцбург на оперный фестиваль, а потом в Клин на музыкальный. Мы часто ходим вместе на балет, оперу, концерты. Коллеги подарили мне на 50‑летие электрическое пианино. Сейчас восстанавливаю навыки музицирования, чтобы воодушевить внучку на занятия музыкой.
Интервью с Галиной Кейзеровой в рамках проекта «30 лет вместе»