В своей жизни человек неоднократно проходит через переосмысление некоторых эпизодов, процессов, истин. Порой бывает, что реакция на какое-то событие спустя время обесценивается, как и сами эти события. Иногда, наоборот, осознаешь, лишь перейдя в другую фазу жизни, что был свидетелем или участником некоего значимого проекта, который поначалу таковым не казался. Действительно, ведь большое видится на расстоянии.

Но у каждого в судьбе есть что-то такое, что заполняет тебя очень медленно, но основательно, и практически не оставляя шансов (пространства) для альтернативы — как жидкость в резервуаре. Важным условием процесса заполнения является его законченность. Стакан не должен в итоге оказаться наполовину полон и уж тем более наполовину пуст.

Кажется, так происходит воспитание ребенка. Так взрослый человек постепенно способен сформулировать перечень своих базовых ценностей. Продолжая размышления по аналогии воспитания детей, задаю себе вопрос: в каком возрасте ребенок осознает, что человек, которого он чаще других видит рядом, — его отец? Не в части количества часов совместного препровождения, не по формальному статусу, а по его вкладу в формирование привычек, стереотипов, образа мышления.

/ *** /

Знакомство. Магический кабинет.

«Младенцем», «пустым резервуаром» я пришел на порог Красноярского  РНУ летом 2000 года.  Первым же помещением, в котором я оказался, был кабинет Алексея Ивановича Кислова, хотя познакомился я с ним лично лишь через месяц.

А в тот день в этом кабинете я прошел собеседование с главным механиком Анатолием Петровичем Бараном — моим будущим непосредственным начальником, который исполнял в тот день обязанности главного инженера.

Сейчас тот эпизод, та обстановка первого визита кажутся не случайными. Это было нечто знаковое. Позднее жизнь показала, что именно в том кабинете, хозяином которого для меня навсегда в памяти остается Алексей Иванович Кислов, всегда можно было найти решение для любого вопроса, и не только производственного. Там всегда были открыты двери — в прямом и переносном смысле: они закрывались только на время проведения селекторных совещаний. Именно там груз ответственности рядовых работников превращался в уверенность благодаря поддержке и доверию руководителя. Именно там формировался и расшифровывался культурный код этого РНУ.

За восемь лет, которые я прожил в его составе, мне довелось увидеть в главном кресле этого кабинета, кроме Алексея Кислова, еще трех человек, которые были его учениками. В дальнейшем эти специалисты, пройдя ряд ступеней, оказались в других организациях системы «Транснефти»: Анатолий Баран занимал должность генерального директора ОАО «Верхневолжские магистральные нефтепроводы», Юрий Мосолов в настоящее время является заместителем вице-президента компании, а Виктор Бабенко — главным инженером АО «Транснефть — Диаскан». С каждым из них и, конечно же, с десятками других коллег в разговорах вспоминая Алексея Кислова, мы отмечаем его умение слушать, взвешенно принимать решения, брать на себя ответственность, терпеливо реагировать на ошибки и неудачи менее опытных работников.

Удивительно трепетное его отношение к молодежи и ветеранам я ощутил очень скоро после знакомства. Считаные недели после моего трудоустройства прошли, когда состоялся плановый выезд постоянно действующей комиссии производственного контроля по объектам РНУ. «Давайте-ка, берите с собой своих новобранцев», — сказал Алексей Иванович, обращаясь к начальникам отделов. И вот мы, трое пацанов, вчерашних студентов, рядом со своими руководителями и главным инженером полторы недели своими глазами видим весь процесс.

Детали, технические нюансы, конечно, во многом стерлись из памяти, но остались впечатления от разговоров Кислова с работниками станций: мастерами, слесарями, машинистами, операторами. Казалось, что он знает каждого лично очень давно (впрочем, так и было), знаком с членами их семей и их проблемами. Позже и я на себе испытал, как такое общение может окрылять. Одно из самых нестандартных впечатлений от той поездки — поощрение старшему механику Ачинской ЛПДС Сергею Шнуйко за отличный уровень готовности участка к решению задач. Предложение внес главный механик, а главный инженер после общения с работниками участка это предложение поддержал. С того дня я больше ни разу не видел подобных результатов работы аналогичных комиссий.

/ *** /

Производство. Счастливое забытье

В конце апреля 2001 года обновленная в процессе реконструкции станция «Рыбная-1», оснащенная полнонапорными вертикальными насосами, поставленная под управление микропроцессорной автоматикой, прошедшая все индивидуальные испытания и очередные доработки, была готова к комплексному опробованию на различных режимах. Испытания планировались в период первомайских выходных дней, которые я должен был по всем раскладам провести у будущей тещи «на блинах». Не было никаких предпосылок к тому, чтобы эти дни я провел иначе, и они стали бы одними из самых ярких в жизни. Но что-то щелкнуло:

 — А возьмите меня с собой!

 — В багажнике поедешь? Тогда быстро собирайся!

И вот я еду среди сумок на откидном сидении видавшего виды джипа на Рыбинскую ЛПДС. Помимо Алексея Ивановича и главного механика РНУ, в машине начальник ОАТП «Объединения» Валерий Дикунов и начальник участка обслуживания автоматики БПО Сергей Терещенко. Обсуждается путь, пройденный новой насосной к предстоящим испытаниям. Царит атмосфера уверенности в завтрашнем дне, каждый комментарий пропитан чувством глубокого удовлетворения от большой проделанной работы. Ловлю каждое слово уважаемых людей. 150 км пути преодолено на одном дыхании.

Все расходятся по своим делам, сбор в местном диспетчерском пункте должен состояться через несколько часов. Но недалеко от поселка Уяр, что в 35 км, произошел аварийный выход нефти. Испытания, естественно, откладываются, мне достается длительное ожидание, но усидеть на месте невозможно. И вот через пару часов на попутке вместе с горячим обедом для аварийных бригад уже в уазике еду на 555‑й км МН Омск — Иркутск.

Обстановка впечатляла не только новичка. Придавал особую динамику картине таящий снег, близость водотоков и железной дороги. Вечер и ночь я провел в бригаде, занимающейся локализацией разлива. Утром Алексей Иванович отправил нас с главным механиком на станцию заниматься делом, ради которого мы приехали на «Рыбную‑1», а еще через несколько часов сам подключился к комплексному опробованию, периодически возвращаясь на трассу.

Испытания прошли успешно, настроение рабочей группы заметно улучшилось. А я думал, что всю жизнь буду помнить каждую деталь этого уикенда: обстановку, лица, работу техники, хронологию принимаемых решений на трассе и в местном диспетчерском пункте. Но оказалось, что те несколько суток сжались в моей памяти в хладнокровные слова Алексея Ивановича, слышимые в радиостанции; уверенность людей в озвученных «полководцем» решениях, их спокойствие и почему-то отсутствие усталости — видимая легкость всего процесса.

До сих пор не имею ответа на вопрос, как он подбирал слова таким образом, что после разговора люди очень хотели выдавать результат. А ведь работали круглые сутки в непростых условиях, при этом с улыбками и оптимизмом. Довольно длительное время я воспринимал это как слишком эмоциональное собственное, почти юношеское, впечатление. Ровно до того момента, как осознал, что такие навыки даны не всем руководителям, что в особо сложных ситуациях Алексей Иванович привлекался для решения подобных задач в разное время во всех районных управлениях «Транссиба».

Более позднее воспоминание — прикосновение к искусству гибкого подхода во всех ситуациях. Я сдаю экзамен после вступления в должность заместителя начальника Пойменской НПС. Конечно, жутко волновался. С комиссией удалось разобраться довольно быстро, но предстоял личный контакт с главным инженером. Общение длилось около двух часов. В какой-то момент отвечаю на ряд вопросов о работе регулятора давления, увязываю все с картой уставок и немного поплыл.

Начинаются неожиданные вопросы: «Давай так… Умереть можно от холода и от голода… Какую угрозу мы имеем в данном случае?» В первое мгновение легкий шок, а потом прилив сил и своеобразное прозрение до конца разговора. Все через глубокое понимание, через физический смысл, через осознание причин и последствий, с примерами и ремарками. Да и вообще большинство вопросов не «Сколько?», «В какие сроки?», а «Почему?», «Зачем?», «Каким образом?», «Покажи», «Начерти». Такое внимание к работникам, доскональное их изучение и раскрытие было нормой для Алексея Ивановича.

/ *** /

Первое доверие. В начале было слово

Высокий уровень корпоративной культуры, понимание психологии, ценностей человека были отличительными чертами Алексея Кислова. Это выражалось в словах и делах. Одна из его любимых фраз: «Никогда не давай подчиненным задание, если сам не знаешь, как его выполнить». Уверен, что это важнейшее правило! Увы, не каждый это осознает. Уяснил я это в течение нескольких дней той непростой зимы: постоянные подключения (отключения) участков, работы по замене десятков километров трубы, устранение дефектов, морозы ниже сорока градусов.

Наибольшее внимание и силы требовал ввод в эксплуатацию резервной нитки МН через реку Кан. Из-за низкой строительной готовности объекта процесс двигался медленно. Все это сопровождалось периодическим выходом на радиосвязь некоторых руководителей дочернего общества. В период таких сеансов в адрес Алексея Ивановича неслась ненормативная лексика, неуместные, а порой и просто нелепые указания, которые не были продиктованы ничем, кроме истерии из-за близкого срока планового завершения работ.

Из-за звучания в эфире таких вводных у людей то опускались руки, то запредельная неуверенность чередовалась с лишней небезопасной активностью. Тем не менее каждым диалогом с коллегами, словом, действием, выдержкой и достоинством, Алексей Иванович удерживал в течение недель нити управления процессом, добился запланированного результата, при этом сохранив лицо руководителей вышестоящей структуры. Для меня это остается бесценным образцом антикризисного управления и дипломатии! Сейчас я уверен, что мы бы сорвали тот объект, если бы рядом с нами был кто-то другой вместо Кислова. Да и не могло быть никого другого, поскольку именно там было сложнее всего в те дни.

Такие эпизоды запоминаются навсегда. К сожалению, негативная сторона тех событий — тоже. Поэтому через полтора года, когда Алексей Иванович был назначен главным инженером ОАО «Транссибнефть», я сообщал об этом своему коллективу на планерке с комком в горле и, откровенно говоря, мокрыми глазами. Голос срывался, ведь я отчетливо помнил, что тогда на берегу замерзшей реки в котлованах мы все — десятки работников РНУ и подрядных организаций — услышали благодаря радиосвязи, о «правильных» подходах к организации работ и управлению производственными коллективами.

Поэтому в тот момент, когда оказалось, что все-таки качества настоящего Человека востребованы и на таком уровне, ситуация немного выбила меня из равновесия. Взволновало то, что появился шанс поверить, что разум и справедливость существуют. Это сегодня, когда в активной фазе распространения находится СРТ-ОПТИМУМ, есть уверенность в том, куда двигаться. А тогда примеры для формирования понятий «что такое хорошо и что такое плохо» были слишком неоднозначны, из-за чего многие перспективные специалисты ломались, превращаясь в «эффективных менеджеров».

Подобных испытывающих нервы и стойкость ситуаций было немало. Тем важнее оказаться рядом с таким наставником, на которого можно рассчитывать. Так, 20 лет назад в том самом кабинете Алексей Иванович определил мою счастливую судьбу. Я уже практически собрал вещи для переезда и работы в одном из западных дочерних обществ компании. Но Кислов сказал: «Если хочешь чего-то действительно нового, стоящего, то не торопись. Самое интересное будет там». И провел рукой слева направо, давая понять, что это движение по воображаемой карте России в сторону ее восточных границ.

Не поверить в это я не мог. Он никогда не давал повода не верить ему. Со всеми строил отношения на доверии и взаимном уважении. Поэтому мой чемодан сначала полежал несколько лет дома, а потом увез меня на Дальний Восток.

Вкладывая всю свою душу в работу, Кислов часто называл нашу систему — Красноярское РНУ, «Транссиб», «Транснефть» — Державой. Все, чему он учил своих коллег, сводилось к тому, чтобы мы вместе работали так, чтобы за Державу не было обидно.

Самое же обидное слово, произносимое Кисловым — «шабашники». Лишение премии, брань иных руководителей, дисциплинарные взыскания не могли быть для меня страшнее такого слова, направленного им в мой адрес. Обошлось… Иначе все эти годы я не смог бы себя чувствовать частичкой Державы.

«Всегда подходите к трубе как в первый раз, она не прощает чересчур опытных», — повторял Алексей Иванович. Вспоминая множество подобных историй, сравнивая объемы вложенных сил и энергии, его вклад в развитие молодежи, кажется, никогда не смогу назвать себя опытным и по‑прежнему ощущаю себя… нет, уже не «младенцем», но весьма молодым человеком, который сейчас в «23 года» осознал, что тот Большой Человек, оказывается, был моим отцом в профессии. Человек, до которого дорасти практически невозможно, но стремиться к этому необходимо.

Красноярское РНУ давно располагается в новом здании, и теперь уже невозможно, хоть мне и очень хочется, вернуться в тот кабинет, в котором я получил первые и главные уроки своей профессиональной жизни — и именно получил, не успев заслужить, первое настоящее доверие.

Посвящается коллективу единомышленников Красноярского РНУ, его ветеранам. С 60‑летием РНУ, коллеги, друзья!

Дмитрий Клеянкин, генеральный директор ООО «Транснефть — Порт Козьмино»