Текст: Вадим Оноприюк / Фото: Юрий Березнюк

---

Мальчик и… мальчик

— Всю жизнь он шоферил, — рассказывает об отце старший сын Владимир Курай. — Как получил права еще в армии, в 1953 году, так из-за баранки не вылезал. Через несколько лет устроился на нефтебазу. Ездил на вахтовке.

Неподалеку для нефтепроводчиков построили два дома, в одном из которых чета Курай получила квартиру. Родился первенец Владимир, потом второй сын Сергей.

— Во дворе — одни дети нефтепроводчиков, — говорит Владимир Курай. — Жили одним дружным коллективом, и работа от семейной жизни была практически неотделима.

В 1960 году в Кирилловке построили резервуарный парк, и Новороссийскую нефтебазу переименовали в Кирилловскую. Игорь Курай перевелся на новый участок, Мария оставалась работать во втором парке до его закрытия в 1968 году. В тот год родился младший сын Михаил, и она ушла в декрет. Вернулась в 1974 году оператором по учету на новую нефтебазу «Грушовая».

Одни дома

— Нас часто оставляли одних дома, — вспоминает Сергей Курай. — Жили недалеко от нефтебазы, окна квартиры выходили на резервуарный парк. Когда папа уезжал в командировки, он не мог заезжать и проверять, как мы, поэтому мама, работая вечерами, поднималась на резервуар и смотрела: если окна горят, значит, не спят, а если потушен свет — угомонились. Один раз мы с Володей заигрались и забыли потушить свет. Мама — бежать домой. Видит, мы спим со светом.

— Когда стали постарше, нам поставили телефон, и она постоянно проверяла, и попробуй трубку не возьми, — добавляет Владимир.

— Пользовались моментом, чтобы отпроситься у нее и убежать гулять, — вспоминает Сергей. — Придет уставшая с работы, а мы тут как тут: «Можно гулять?». Ей не до нас, лишь бы прилечь: «Идите». Проснется: «Кто вас гулять отпустил?». «Так ты же сама и отпустила!» Потом строго запретила даже подходить к ней, когда с работы приходит. А мы ведь не паиньки были, пацанва. Воспитывала нас строго, да и по‑другому нельзя было. У нас не ремень, не хлопушка для пыли в качестве наказания — у нас был шланг. Использовался нечасто, но если раз огребешь, то потом уже от одного упоминания о нем в шок и трепет бросает.

Шофер до мозга костей

Игорь Курай был водителем до мозга костей, и водителем отличным: портрет размещен на Доске почета, выигрывал конкурс «Лучший по профессии», не раз получал почетные грамоты, отмечен знаком «Отличник нефтяной промышленности». Работал в ремонтно-строительном участке, ездил на все ключевые стройки. Участвовал в строительстве ПК «Шесхарис», площадки «Грушовая». В августе 1976 года стал водителем в гараже «Грушовой», где проработал до самой пенсии.

— Мама в общей сложности на нефтебазах 30 лет, — говорит Владимир Курай. — От работы, что называется, не бегала. Кроме грамот, отмечена знаком «Ударник одиннадцатой пятилетки». Перед уходом на пенсию в 1990 году ее занесли в Книгу почета Черноморских магистральных нефтепроводов. В общем, настоящая трудовая семья.

— Отец говорил, что машина — его дом, — добавляет Михаил Курай. — Больше уважал тяжелую технику, любимая машина — ЗИЛ.

— Детство определило выбор профессии и для нас, так или иначе мы все связаны с автотехникой и с «Транснефтью», — говорит Михаил Курай. — Если на каникулах в деревню не уехали, то или в гараже у отца время проводили, или у мамы в операторной. Мне в гараже очень нравилось! Сдружился с мотористами и слесарями. Они меня понемногу учили, давали в двигателе покопаться, рассказывали технические премудрости. Оттуда пошла любовь к профессии, к автотехнике.

На круги своя

— Глядя на родителей, пошел работать слесарем по ремонту технологического оборудования. — продолжает рассказ Владимир. — А после армии какое-то время был в порту. Но потом вернулся на «Грушовую» слесарем резервуарного парка. В этой работе много своих хитростей: как прокладку поставить, как задвижку крутануть. Врезки постоянно, ремонты плановые и неплановые. Снег, дождь, грязь, но делать надо.

В то время, по словам Владимира Курая, правила охраны труда были другие. Защиты от испарений нефти при сварке не было предусмотрено. Пробки на врезках набивали глиной, она застывала и можно было приступать. Как только работы проведены, берешь молоток и разбиваешь глиняную пробку. Открываешь задвижку, глина уходит в фильтры. Приходишь домой после такой работы, руки висят от усталости как плети.
В общей сложности Владимир Курай отдал работе 31 год.

— Когда на пенсию ушел, скучновато было, — смеется он. — Первое время вскакивал с утра и только потом понимал, что ехать никуда не надо. Позже привык.

— А вот я тебя перещеголяю скоро, — смеется Михаил. — У меня уже 31 год стажа, а до пенсии еще — как медному котелку. Я еще с отцом успел поработать. После восьмого класса сразу в училище пошел, на автослесаря. Через неделю после экзаменов на работу вышел, но сначала на другое предприятие. Потом устроился на «Грушовую».

— В моей работе нет рутины, — продолжает Михаил. — Одни машины ушли, другие пришли, техника меняется, и волей-неволей приходится постоянно учиться. Это здорово! Опыта набираешься огромного. Бывало, из подручных средств делали детали.

Надо, чтобы машина отправилась, вот и выдумываешь, выкручиваешься. Всегда находили решение. Я все время в гараже. Хотя однажды была командировка. В 90‑х отправили нас в Дагестан, чинить танковые моторы для дизельной электростанции на НПС «Сулак». В республике в это время проходила контртеррористическая операция. Работаем, а за горой в нескольких километрах бой идет. Поначалу страшно, потом привыкли. Два месяца были там, починили и уехали. Больше у меня таких приключений не было...

От Каспия до Черного моря

Из младшего поколения семьи Курай нефтепроводчиком стал сын Михаила Алексей: пошел учиться по направлению проектирование, сооружение и эксплуатация нефтегазопроводов и нефтегазохранилищ в новороссийский политех. Но и тут сработала автотранспортная карма.

— Обстоятельства сложились таким образом, что в итоге я стал водителем, — рассказывает Алексей. — Предложили попробовать, согласился, и вот девятый год уже пробую... Работал на разных машинах. Возил смены, развозил бригады по трассе. Все трубопроводы проехал от Каспия до Черного моря.

— Обожаю свою работу, — признается Алексей Курай. — Романтика дороги! Новые знакомства, интересные задачи. Многие считают, что работа водителя несложная, крути себе баранку, но это не так.

Дорога есть дорога, ошибаться нельзя. Раньше такого движения не было. Потом юг — люди темпераментные. Серпантины тоже не прощают невнимательности, смотреть надо в оба. Например, взять наш перевал: кажется, что уже можно с закрытыми глазами проехать, но все должно быть под контролем.

Судьба

Сергей Курай тоже не свернул с шоферской дороги. В Новороссийском троллейбусном парке он водит троллейбус, подаренный городу несколько лет назад «Черномортранснефтью».

— Мы, конечно, все в папу, а он и машина были неразделимы, — считает средний брат. — Наверное, неслучайно, что подарок «Транснефти» предложили водить мне. Машина очень хорошая, механики подтверждают.

— Родителей часто вспоминаем, — говорит Сергей. — Мама, конечно, главную скрипку играла, хотя папа иногда взбрыкивал. Бывало, и ссорились, но это как-то по‑особому происходило, с любовью, что ли... И нечасто. Не могли они друг без друга. Поэтому, наверное, папа ненадолго маму пережил. Они успели вдвоем на пенсии пожить, что называется, для себя. Они это заслужили настоящей трудовой жизнью. Нас на ноги ставили. А династия... Династия — это хорошо. Теперь вот Лешка, племянник — продолжатель. На нефтяника учился, а все равно водителем вышел, в деда. Судьба, никуда не деться...