Сотрудничество
Права оказалась Екатерина II, начав путь к признанию мировым сообществом через искусство. К сердцу Европы она подошла, приобретая для России великое духовное наследие: библиотеки европейских мыслителей и произведения живописи, скульптуры, графики и нумизматики по рекомендации главного критика эпохи Просвещения Дени Дидро. Благодаря русско-французским культурным связям в Европе всерьез заговорили о просвещенной России, в Санкт-Петербурге появился Эрмитаж, а в наши дни — мировые шедевры на выставке «Салоны» Дидро. Искусство современного Парижа XVIII века" в ГМИИ им. А.С. Пушкина доступны широкой публике. Генеральным спонсором праздника искусства выступает «Транснефть».
Энциклопедия
Дени Дидро — французский философ-просветитель и драматург, создатель труда «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел». Один из вдохновителей идей Просвещения и Великой французской революции. Иностранный почетный член Петербургской Академии наук. Двадцать два года (1759–1781) был автором рукописного журнала «Литературная корреспонденция» («Салоны» Дидро), который распространял немецкий публицист, дипломат Мельхиор Гримм лишь избранным подписчикам — полутора десяткам монархов Европы, среди них с 1764 года и Екатерина II. Внес огромный вклад в пропаганду мирового искусства, был личным агентом Екатерины при покупке лучших образцов мирового художественного искусства. Несколько сочинений посвятил перспективам развития России.
Времена
Масштабный план-макет Парижа XVIII века увлекает в атмосферу улочек французской столицы. На тач-скрине с картой города можно найти Пале-Рояль, или Квадратный Салон Лувра, — гостиные, где под патронажем Людовика XIV выставляли работы гении своего времени — члены Королевской Академии живописи и скульптуры.
Тут же можно интерактивно «пройтись» по адресам Дидро, а в одном из залов заглянуть в стилизованный кабинет мыслителя, отделанный обоями в стиле дамаск — атрибут роскоши всех времен. Увидеть экземпляры книг из его личной библиотеки, рукописи и сургуч с отпечатком его пальца.
Шпалерная развеска — как это было в Квадратном салоне Лувра. Картины занимают все пространство от пола до потолка. Иерархия жанров: на верхних ярусах мифологические и библейские сюжеты, портреты царственных особ — например, дофина Людовика работы Луи Токке. На уровне глаз — низкие жанры: натюрморты, пейзажи, бытовые сюжеты. Например, «Девушка с капустой», которую, несмотря на простоту, очень любят посетители. Некоторые подрамники зияют пустотой — как было и на парижских салонах, когда маститые художники спешили забронировать место, но если не успевали — рама оставалась незаполненной.
Знаковое событие культурной и мыслящей Европы — как и в Париже XVIII века, так и сегодня «Салоны» — в центре мирового художественного искусства — де Булонь, Каз, Ван Лоо, Сантерр, Ланкре, Буше, Дюмон, Фальконе и Грёз. В обрамлении критических заметок Дидро (тогда они были доступны лишь узкому кругу сановных читателей, а сейчас выведены на стенах рядом с картинами) шедевры играют всеми красками.
Справка
Художественные произведения и документальные подлинники из своих собраний для экспозиции предоставили Государственный музей изобразительного искусства им. А.С. Пушкина, Государственный Эрмитаж, Российская национальная библиотека, Российский государственный архив древних актов, Российская государственная библиотека, Государственный исторический музей, Государственный Русский музей, Государственный музей-заповедник «Архангельское», Государственный музей-заповедник «Павловск», Государственный дворцово-парковый музей-заповедник «Останкино и Кусково», Тверская областная картинная галерея, Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей, частные коллекции.
«Паралитик» (Сыновья любовь) —
картина Жана-Батиста Грёза (1725–1805), участница одного из парижских Салонов, купленная Екатериной II для Российской Академии художеств (сегодня в собрании Эрмитажа). В 1767 году комиссия при Академии наук заказала описание «Паралитика», которое написал Дидро в одном из своих обзоров, в двухстах экземплярах на русском и французском языках: совершенно новое по духу морализирующее произведение должно было служить воспитанию нового поколения русских художников.
«Главный персонаж — старик-паралитик, который сидит в кресле, подложив под голову подушку и устроив на табуретке закутанные одеялом ноги. Его окружают дети и внуки, которые хоть в чем-то желают ему помочь. ...Одна из дочерей приподнимает голову отца вместе с подушкой, ...зять подает ему еду. ...Мальчик подает дедушке пить. И нужно видеть, как больно мальчику за старика: страдание выражается не только на его лице, оно чувствуется и во всей фигуре. ...Между стариком и его зятем протиснулся малыш и предлагает больному щегленка. Как он держит птицу! Каким движением вручает ее! Он верит, что такой подарок исцелит дедушку! — писал Дидро в одном из Салонов. — ...И так уже предостаточно и слишком долго в живописи смаковались сцены распутства и порока! Не должны ли мы теперь порадоваться, увидев, что живопись наконец-то соревнуется с драматической поэзией, трогая, просвещая и тем самым исправляя нас и призывая к добродетели».
«Главный персонаж — старик-паралитик, который сидит в кресле, подложив под голову подушку и устроив на табуретке закутанные одеялом ноги. Его окружают дети и внуки, которые хоть в чем-то желают ему помочь. ...Одна из дочерей приподнимает голову отца вместе с подушкой, ...зять подает ему еду. ...Мальчик подает дедушке пить. И нужно видеть, как больно мальчику за старика: страдание выражается не только на его лице, оно чувствуется и во всей фигуре. ...Между стариком и его зятем протиснулся малыш и предлагает больному щегленка. Как он держит птицу! Каким движением вручает ее! Он верит, что такой подарок исцелит дедушку! — писал Дидро в одном из Салонов. — ...И так уже предостаточно и слишком долго в живописи смаковались сцены распутства и порока! Не должны ли мы теперь порадоваться, увидев, что живопись наконец-то соревнуется с драматической поэзией, трогая, просвещая и тем самым исправляя нас и призывая к добродетели».
Через «оптику» Дидро зритель узнает «божественное полотно» «Некромант» кисти Лепренса, его «обольстительные краски» и «прелестное выражение лица молодой женщины» и «Рождество» Буше, хотя «колорит его фальшив» и «младенец неестественно розового цвета», но «невозможно оторваться».
— Эта выставка — не только демонстрация академического отношения к теме, если осмысливать ее через замечания Дидро, — рассказывает историк искусства Вадим Садков. — Эти произведения были куплены специально для России еще при жизни их авторов. И за пределами Франции эта коллекция, представляющая парижские салоны XVIII века, — одна из лучших наряду с собраниями лондонского музея Уоллеса и американского Метрополитен. И не только картины, но и произведения графики, скульптуры, шпалеры. Помимо шедевров Эрмитажа, выставлены уникальные вещи из региональных музеев. Из Кусково — поскольку значимые произведения приобретал граф Шереметев. Пейзаж Клода Верне из Тверской картинной галереи — оригинал, по которому была сделана гравюра для зарубежных хранилищ. Самое главное — это совместный продукт деятельности Эрмитажа и Пушкинского музея. Здесь вся искусствоведческая наука представлена во всем блеске ее современных возможностей.
— В какой-то мере выставка посвящена процессу рождения современной художественной практики, — сказала, открывая экспозицию, директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина Елизавета Лихачева. — Салоны имели большое влияние на стыке общественного нарратива и художественной моды. Очень важно, что в этом процессе произошло рождение такого явления, как художественная критика, выросло искусство французского модернизма, от которого берут свое начало импрессионизм, постимпрессионизм и авангард. Все началось тогда и продолжается до сих пор. Я очень рада, что этот проект состоялся, и бесконечно благодарна «Транснефти» за поддержку этой фантастической идеи. Хочу лично поблагодарить Николая Петровича Токарева, без участия которого эта выставка была бы невозможна.
Шесть залов — панорама французского искусства XVIII века от рококо до неоклассицизма и первые каталоги (ливре). Многие экспонаты были отреставрированы для проекта, часть показана впервые, уточнено авторство и истории создания. Помимо, как призналась Елизавета Лихачева ее «любимого Фраганера», не оторвать глаз от «Грозящего Амура» из бисквитного мрамора и из мрамора обычного — бюста Екатерины II работы Жана Гудона: передан тончайший кружевной рисунок платья, величие императрицы, подчеркнутое высокими российскими регалиями — Андреевской лентой и орденом Андрея Первозванного на фигурной цепи. И бюст ехидного Вольтера, и десятки полотен, гравюр, медалей приковывают внимание. И в зеркале времен Людовика XV реальность, как и прежде, отражается такой, какая она есть.
Эта выставка — плод сотрудничества множества музеев, в том числе Эрмитажа, а также Академии наук. Это замечательная линия преемственности традиций, которая воплощает наследие знаковых международных проектов, начатых в 1987 году знаменитой выставкой «Россия — Франция: век Просвещения» и последующих совместных проектах, таких как «Москва — Париж». А с другой стороны — историю сотрудничества Екатерины II и Дени Дидро.
Михаил Пиотровский
Директор Государственного Эрмитажа
Нравы
Это великолепие оказалось в России благодаря Екатерине и ее поддержке Дени Дидро. Его работу над «Энциклопедией» весьма усложняли клерикальные нападки и цензура. Екатерина приглашает творить «толковый словарь цивилизации» в России, заверив, что здесь можно излагать мысли свободно и безбоязненно. «В какое время мы живем: Франция преследует философов, а скифы им покровительствуют!» — комментировал Вольтер.Дидро не воспользуется этим предложением. Но позже в поисках средств в 1765 году продаст Екатерине свою библиотеку. Бывшему владельцу полностью выплачены деньги, разрешено пользоваться книгами до конца его дней (покупка прибыла в Россию после кончины Дидро в 1785 году) и назначена пенсия как «библиотекарю Ее Величества».
Благодарный Дидро единственную в своей жизни заграничную поездку совершил именно в Россию. В Санкт-Петербурге он пробыл пять месяцев, узнав из первых уст о государственном устройстве (тексты этих интервью сохранились до наших дней) и давал советы Екатерине о том, как следует управлять страной, чтобы поднять уровень ее культуры и образования.
И если о предмете управления взгляды Екатерины и Дидро, мягко говоря, не совпадали, то салонные заметки философа (она была одной из подписчиц «Литературной критики») как источник приобщения к европейскому искусству были для императрицы предметом практического интереса. Как и вся просвещенная Европа, Екатерина прислушивалась к мнению Дидро, заказывая при его посредничестве предметы искусства и заводила нужные знакомства.
В 1766 году по совету Дидро она приглашает выдающегося скульптора, фаворита парижских салонов Этьена Фальконе — он и его ученица Мари-Анна Колло создали знаменитого «Медного всадника». В Санкт-Петербурге осталась и гипсовая модель «Милона Кротонского» (представлена на выставке) Фальконе, подаренная им Академии художеств.
И тогда, и сегодня в России ценят искусство и силу просвещения.
— Когда на Западе сносят памятники нашим мыслителям, художникам, архитекторам, эта выставка в какой-то мере и наш ответ тем недоброжелателям, которые хотят в целом принизить наши достижения, свести наше государство на уровень развивающейся страны, не имеющей своей истории, — отметил на открытии вице-президент «Транснефти» Владимир Каланда. — Выставка отражает то, чем Россия жила в XVII, XVIII веках. Здесь прекрасно знали историю Европы, высоко ценили искусство. Русская культура — это составная часть общецивилизационного развития. Без нее немыслима общемировая культура. Рассчитываем, что этот первый творческий опыт «Транснефти» с ГМИИ им. А.С. Пушкина найдет свое продолжение, а посетители уже сейчас смогут оценить великую силу искусства.
Уроки
Дидро был убежден в силе нравственной проповеди искусства. «Каждое произведение ваяния или живописи должно выражать какое-либо великое правило жизни, должно поучать зрителя, иначе оно будет немо», — писал он. Описывая композицию и детали картин, философ обращает внимание на уроки, которые необходимо извлечь из этого творчества.Изящество скульптурных линий, игра света и теней, яркая громада гобеленов — например «Изгнание торгующих из храма», дар французского двора Петру I, занимает около семи метров стены — восхищают публику. И только Екатерина, которая, разбирая библиотеку Дидро уже после его кончины, обнаружила заметки, где добрый друг называет ее «тираном», несколько надменно смотрит в своем мраморном обличии. Впрочем, повода для обиды на мыслителя быть не может. Благодаря Дидро, который иногда со скандалами выбивал для Екатерины лучшие произведения, в том числе из коллекции барона Пьера Кроза, включающей шедевры Рафаэля, Рембрандта, Рубенса, Ван Дейка, Пуссена. Россия сегодня по праву считается центром мировой культуры и искусства. И эта красота по‑прежнему спасает мир.
Вечные ценности
О роли выставки для современников и ее исторических контекстах «ТТН» поговорил с одним из создателей экспозиции, руководителем Центра по изучению XVIII века Института всеобщей истории РАН Сергеем Карпом.
Интервью
Сергей Карп
Руководитель Центра по изучению XVIII века Института всеобщей истории РАН
— Сергей Яковлевич, чем актуальны для нас «Салоны» Дидро?
Сегодня не мешает напомнить о европейских основах российской культуры, подчеркнуть универсальные черты, свойственные России, которая много веков связана с Европой. Это исторический факт. Дидро был одним из тех, кто наиболее ярко олицетворяет связи и традиции русско-французской дружбы.
— Какая идея, смысл поставлены во главу угла создателями выставки?
Конечно, эта экспозиция не ставит перед собой политических задач, задумывалась давно и представляет вечные ценности. Но черед ее настал сейчас, и на фоне происходящих мировых событий, она звучит особенно громко. Кураторы и музеи представляют историю становления художественной критики как нового жанра, родившегося в XVIII веке. В процессе работы над выставкой были сделаны новые открытия — переатрибуции. Особенно удачны некоторые решения. Например, контекстное сопровождение экспонатов: вот предмет искусства, а вот что думал по этому поводу Дидро. Мысли его предполагают общение. Это и есть культура XVIII века, когда разные точки зрения не мешали людям иметь общие ценности. Как историк я пытался показать не только произведения искусства, живопись и первоклассную скульптуру, но и воссоздать элементы эпохи: уникальный план Тюрго, подлинные книги из библиотеки Дидро, его рукописи для «Салонов». Воссоздан воображаемый кабинет, представлен бюст работы Мари-Анны Колло и ее же работы бюст Дмитрия Голицына, портрет знаменитого мецената мадам Жоффрен. Все это призвано напомнить о людях, с которыми философ общался теснее всего и как создавал свои произведения.
— Известно, что общение с Екатериной II натолкнуло Дидро на раздумье о перспективах цивилизации России...
Он был ей очень благодарен.
В Париже опекал пенсионеров Российской Академии художеств. Помогал покупать огромное количество произведений искусств. Эти покупки настолько грандиозны, что если бы их не было — не было бы и сегодняшнего Эрмитажа в том виде, в котором мы его знаем. Он пытался понять, как такие выдающиеся произведения Рафаэля, Рубенса уходят из Франции, страны просвещенной, в страну значительно менее развитую и каковы особенности условий существования художественного рынка. И в своих политических сочинениях, посвященных России, пришел к выводу, что искусство и наука были по‑настоящему востребованы в России. Нужно изменить условия существования общества — отменить крепостное право, создать значительный слой свободных людей, вольных тружеников, коммерсантов. Благодаря Дидро в собраниях российской аристократии и музеях появились памятники, созданные великими мастерами, без которых мы сегодня не представляем нашей культуры. А русские художники, которые учились во Франции, стали выдающимися мастерами. Предпосылки русской классической культуры XIX века, которая стала частью мировой, создавались именно тогда, и выставка может напомнить об этом.
В Париже опекал пенсионеров Российской Академии художеств. Помогал покупать огромное количество произведений искусств. Эти покупки настолько грандиозны, что если бы их не было — не было бы и сегодняшнего Эрмитажа в том виде, в котором мы его знаем. Он пытался понять, как такие выдающиеся произведения Рафаэля, Рубенса уходят из Франции, страны просвещенной, в страну значительно менее развитую и каковы особенности условий существования художественного рынка. И в своих политических сочинениях, посвященных России, пришел к выводу, что искусство и наука были по‑настоящему востребованы в России. Нужно изменить условия существования общества — отменить крепостное право, создать значительный слой свободных людей, вольных тружеников, коммерсантов. Благодаря Дидро в собраниях российской аристократии и музеях появились памятники, созданные великими мастерами, без которых мы сегодня не представляем нашей культуры. А русские художники, которые учились во Франции, стали выдающимися мастерами. Предпосылки русской классической культуры XIX века, которая стала частью мировой, создавались именно тогда, и выставка может напомнить об этом.