Русский пантеон
Блестящее образование, неподдельный интерес к истории Отечества, страсть к поиску и сохранению книг, реликвий и полотен. Исследователи и собиратели, они верили в будущность русской культуры и выбрали делом своей жизни создание хранилищ знаний и предметов искусства. И созданные ими музеи и библиотеки сегодня являются мировым наследием.
Дороживший клочками бумаг
«На благое просвещение» — гласит надпись над входом в читальный зал рукописных книг Государственной библиотеки в Доме Пашкова. Так завещал распорядиться своей бесценной коллекцией исторических литературных памятников граф Николай Румянцев.На книгах из его собрания стоит экслибрис — Non solum armis — «Не только оружием». Статус России он укреплял дипломатией и поддержкой российской науки. Например, оплачивал труды молодых ученых — филологов, географов, историков, археологов. При его поддержке прошли шесть кругосветных экспедиций.
«Станем служить всеобщему просвещению, Вы своими пространными познаниями, а я горячим усердием среди такой эпохи, в которой бесстыдно проповедуют, что просвещение к благу народному не служит», — писал он Ивану Крузенштерну.
Сын отважного воеводы фельдмаршала Румянцева-Задунайского и Екатерины Голицыной (дочери соратника Петра I), Румянцев был рано приближен ко двору, прошел камер-юнкерскую службу и был выдвинут на дипломатическое поприще. Отправляя Николая за границу на обучение, Екатерина II просила своего фаворита барона Мельхиора Гримма представить его Вольтеру.
Дипломатическая карьера Румянцева началась с весьма деликатного задания: в 1781 году, назначенный чрезвычайным посланником во Франкфурте-на-Майне, он должен был организовать тайный приезд в Россию двух принцесс Баденских на смотрины будущему наследнику престола — Александру, внуку Екатерины, а также подыскать невесту великому князю Константину.
Именно Александр I дал возможность раскрыться талантам Румянцева на публичном государственном поприще, назначив его членом Госсовета, министром коммерции и министром иностранных дел, министром хлеба и земель, директором водных сообщений и комиссии по устройству дорог, причем совместив ответственные должности.
По указанию Румянцева берега Адмиралтейского канала отделывают камнем. Знаковым проектом было строительство открытой в 1810 году Мариинской водной системы, связавшей Волгу и Балтику. Годом ранее в Париже проведены удачные переговоры с Наполеоном по примирению Австрии с Францией. В активе дипломатической карьеры Румянцева и Фридрихсгамский мирный договор с Швецией — Россия получила Финляндию. За это графу присвоено звание Государственного канцлера.
Но дипломатические достижения затмила просветительская деятельность. Получив отставку в 1814 году, он полностью посвятил себя собиранию старинных рукописей и книг, поддержке экспедиций, открытию публичных библиотек. Был инициатором издания «Санкт-Петербургских коммерческих ведомостей» — первой русской деловой газеты.
«Беречь, как глаза» — такой надписью снабдил граф часть своей библиотеки, которую собирали по российским монастырям и европейским архивам. Это около тысячи географических карт и свидетельств о событиях истории страны с XIII по XVII век. В том числе «Законы великого князя Иоанна Васильевича» и «Судебник царя и великого князя Иоанна Васильевича с дополнительными указами и с образцами почерков». Румянцев оплатил издание архивов Академии наук и «Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в коллегии иностранных дел».
В его коллекции — журнал французских и английских мод 1787 года из библиотеки Холландера, альбом XVIII века со схемами вышивания крестиком и первые книжки-малышки — эльзевиры.
Подсчитано — граф потратил на благотворительность около 300 тыс. руб.
«Многим из современников графа Николая Петровича казалось странным, что ...столь близкий Государю сановник, столь богатый вельможа, дорожил клочками едва удобно разбираемых бумаг, собирал обрывки пергаментных переплетов и разных харатейных листков, на которых значились слова, мало кому понятные», — писал историк Антон Ивановский. «Листки и клочки» — более 28 тыс. томов — основа первой публичной библиотеки, ставшей затем легендарной Ленинкой.
Неутомимый директор Эрмитажа
Одаренный блестящим умом и редкой памятью, первый директор Эрмитажа Степан Гедеонов свободно владел несколькими языками, включая древние, и мог не только переводить экспромтом с латыни на греческий, но и перекладывал сочинения Шиллера на язык Гомера.
Сын директора Императорских театров, он получил домашнее образование. В 1835 году окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, работал секретарем президента Императорской Академии наук, затем министра народного просвещения графа Уварова.
Пройдя несколько карьерных ступеней, с конца 1850 года был назначен помощником графа Волконского, который заведовал в Риме Археологической комиссией по приисканию древностей для Эрмитажа. В Италии он подружился со многими знатоками античных коллекций, изучил музеи и частные собрания, был в курсе исторических открытий, а в 1851 году купил для Императорского музея несколько статуй, в том числе Аполлона со стрелой в руке и Афродиты.
В 1861 году Гедеонов возглавил Археологическую комиссию и приобрел часть знаменитой коллекции маркиза Джованни Пьетро Кампаны (остальные работы достались Лувру и лондонскому музею Виктории и Альберта). Его стараниями в Россию были привезены около 800 предметов искусства, которые он в течение двух лет сам прилежно расставлял по залам музея, а 2 июня 1863 года был назначен директором Эрмитажа.
Он сразу занялся изданием каталогов картин и скульптур. Упростил процедуру посещения музея. До этого в Эрмитаж пускали только в вицмундирах или фраках по билетам, которые выдавала Придворная контора. А чтобы снять копию с картины, необходимо было получить разрешение, которое выдавалось с большими проволочками. Из-за этого визитеров в главном музее страны было мало. Не без труда директор Эрмитажа добился того, чтобы публику впускали без билетов и в обычных костюмах. В 1860-х появляются первые фотографии с эрмитажных картин. Гедеонов поддерживал прошения издательских фирм, обращавшихся за разрешением для фотографирования, «находя такое мероприятие полезным и достойным поощрения».
Важнейшей задачей считал расширение коллекций музея. В заграничных командировках были приобретены многие шедевры, в том числе «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи и «Мадонна Конестабиле» Рафаэля.
Оставаясь директором Эрмитажа, неутомимый Гедеонов руководил Императорскими театрами, был заведующим Археологической комиссии, постоянно занимался научной работой. Главный труд его жизни — «Варяги и Русь». Изданная в 1876 году, книга была удостоена Уваровской премии Академии наук.
Первый директор Эрмитажа был также Почетным членом Императорской Академии наук, действительным членом Общества любителей российской словесности при Московском университете, Императорского Московского археологического общества, Императорского общества истории древностей.
Справка
Среди 792 поступивших в Эрмитаж предметов коллекции маркиза Кампаны 565 было керамических, в том числе ваз и ламп. По словам Гедеонова: «250 — необычной красоты, из них 35 — огромные вазы из Руво и Великой Греции, уникальная коллекция, и даже в музее в Неаполе их меньшее число, а в Ватикане лишь три; наконец, знаменитая ваза из Кум, с золочеными барельефами. Чудо в своем роде; прозванная „король ваз“; вещь несравненная...» Также «было отобрано 139 бронз, в том числе крышка от урны, найденная в древнейшей части некрополя Перуджи, изображающая полулежащего юношу, этрусский шлем, львиная голова, возможно, часть статуи Химеры, домашняя утварь, оружие». О скульптуре Гедеонов писал: «77 мраморных античных произведений, из которых 4 статуи почти все полуколоссальные или не менее натуральной величины».
Исследовавший Херсонес
Археолог, исследователь древнерусской культуры и искусства, коллекционер и филантроп, почетный член Петербургской Академии наук — граф Алексей Уваров внес огромный вклад в изучение истории России и считается основоположником отечественной археологии.Он родился в Петербурге в дворянской семье министра народного просвещения Сергея Уварова. Склонность к археологии в нем воспиталась с ранних лет под влиянием отца, который был очень увлечен античной историей. Получив прекрасное домашнее образование, граф продолжил обучение в университете Санкт-Петербурга на историко-филологическом отделении философского факультета. Поступил на службу в Министерство иностранных дел, по прошествии пяти лет перешел в Министерство внутренних дел, затем служил при Кабинете Его Императорского Величества.
Во время длительной заграничной командировки продолжил обучение и посещал лекции в университетах Берлина и Гейдельберга. Одним из его увлечений было коллекционирование старинных монет и, будучи в Европе, он усердно пополнял коллекцию. Его интерес к археологии был столь велик, что уже в 22 года Уваров становится одним из членов-учредителей Санкт-Петербургского археологическо-нумизматического общества (сегодня — Императорское Русское археологическое общество), которое впоследствии стало одной из основных научных организаций в России. Общество предоставляло возможность заинтересованным людям изучать артефакты и реликвии, старинные издания, а также участвовать в археологических раскопках.
Семья Уваровых была очень богата, и это позволило Алексею не только собрать крупную коллекцию монет, часть которой он безвозмездно передал обществу, но и множество других реликвий, которые могли пролить свет на историю Руси. Его коллекция была одним из лучших источников для исследований древней культуры и искусства России.
Состояние также позволило Уварову организовывать на собственные средства раскопки, участие в которых он принимал самолично: вел изыскания на берегах Черного моря в древней Ольвии (античная греческая колония), раскопки Суздальского княжества, где нашел 757 курганов. За время своей деятельности Уваров исследовал огромное количество исторических мест России — открыл множество новых памятников культуры и обнаружил исключительно ценные археологические артефакты.
В сентябре 1848 года он прибывает в Херсонес и отмечает в своих путевых заметках о необходимости изменения методики проведения раскопок и составления подробного плана древнего города. Осуществить задуманное он смог спустя несколько лет, вновь отправившись к берегам Тавриды, где приступил к составлению плана «всего древнего Херсонеса». Уваров обозначил два направления археологических исследований: гробницы херсонеситов и городские здания. В результате этих работ были открыты 40 гробниц в юго-восточной части некрополя, а в одном из склепов найдены фрески и монограмма Христа.
Однако самая интересная часть раскопок ждала Уварова впереди, когда он обнаружил остатки большой базилики, впоследствии получившей его имя. Все эти находки позволили впоследствии советским историкам и искусствоведам говорить о том, что именно Уваров был первым исследователем Херсонеса.
В 1856 году Уваров стал членом-корреспондентом Петербургской Академии наук, а затем был избран руководителем отдела русской и славянской археологии. В память об отце учредил в Академии наук Уваровские премии и фонд Сергея Уварова. Жертвовал огромные суммы на благотворительные цели, включая поддержку музеев, научных учреждений, гранты для молодых ученых и образование фондов для реконструкции и сохранения исторических достопримечательностей России.
В 1864 году в Москве открывается Московское археологическое общество, и граф Уваров становится его председателем. Под его управлением проводилось много изысканий, раскопок и научных предприятий общества. Венцом деятельности Уварова стало открытие в 1883 году Исторического музея в Москве.
Исследователь и коллекционер, он был и блестящим литератором. Например, опубликовал множество трудов в издании Московского археологического общества «Древности», а также в «Археологическом вестнике».
Умер в 1884 году, оставив впечатляющее научное и культурное наследие. Его труды и коллекции стали фундаментом для будущих поколений ученых и продолжают помогать исследователям изучать и понимать историю России.
Влюбленный в русскую живопись
«Многие положительно не хотят верить в хорошую будущность русского искусства... Вы знаете, я иного мнения, иначе я не собирал бы коллекцию русских картин», — говорил коллекционер, меценат и предприниматель Павел Третьяков.Третьяков родился 15 декабря 1832 года в Москве в семье состоятельного купца. Получил прекрасное домашнее образование и начал карьеру в торговле, помогая отцу развивать семейное дело. Отец с ранних лет воспитывал детей с любовью к искусству, что во многом повлияло на решение Павла посвятить свою жизнь сохранению и развитию искусства. Приобретя в 1854 году несколько полотен голландских художников, впоследствии Третьяков сосредоточился на русской живописи. Хотя в то время считалось, что работы российских художников уступают западным мастерам.
В 1856 году он приобрел полотна Николая Шильдера «Искушение» и Василия Худякова «Стычка с финляндскими контрабандистами». Это и стало началом крупнейшей коллекции национального искусства. Впоследствии коллекция Третьякова расширялась — на выставках и аукционах, в мастерских художников он покупал работы именитых мастеров: Василия Сурикова, Николая Ге, Ильи Репина, Ивана Шишкина, Архипа Куинджи. Третьяков не только приобретал готовые картины, но и заказывал их. Всю жизнь он стремился создать коллекцию, которая отражала бы все направления русского искусства. Но больше всего ценил портретную живопись, и именно благодаря ему в галерее появился «Русский пантеон» — коллекция портретов самых заметных деятелей русского искусства XIX века.
Коллекция размещалась в частном доме Третьяковых в Лаврушинском переулке. Ее уникальность в том, что большая часть произведений была собрана еще при жизни авторов — это делало собрание своего рода центром притяжения художественной жизни. При поддержке Третьякова его дом стал эпицентром творчества, где писатели, художники и политики обсуждали судьбы российской культуры.
«Московская городская галерея Павла и Сергея Третьяковых», открытая для публики в 1867 году, включала уже более 1200 картин, около 500 рисунков, 10 скульптур русских художников, а также около 80 картин иностранных мастеров (работы зарубежных художников собирал Сергей Третьяков). Но выставочных площадей не хватало, и в 1872-м началось строительство новых выставочных залов. По мере роста коллекции к жилой части особняка пристраивалось все больше дополнительных помещений: они открывались в 1882, 1885 и 1892 годах. После завершения реконструкции галереи и смерти брата в 1892 году Павел Третьяков передал коллекцию и здания в дар городу. Так галерея стала одним из главных музеев России.
«Для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, приносящего многим пользу, всем удовольствие. Я желал бы оставить национальную галерею, то есть состоящую из картин русских художников», — сказал Павел Третьяков.
Он умер 16 декабря 1898 года. Его вклад в развитие и сохранение культурного наследия России поистине неоценим. Сегодня Третьяковская галерея хранит десятки тысяч экспонатов и произведений выдающихся русских художников, являясь одним из важнейших музеев русского искусства.
Увенчанный лавровым венком
Он мог стать священником — был одним из четырех сыновей сельского батюшки во Владимирской губернии и в течение 12 лет учился богословию сначала в училище, потом в семинарии. Мог стать врачом, потому что был студентом Медико-хирургической академии. Мог войти в историю как выдающийся филолог, так как с отличием окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. В научной командировке объездил труднодоступные районы Апеннинского полуострова, снимал бумажные слепки (эстампажи) с полустершихся надписей на каменных плитах. Результаты его работы впечатлили научную общественность Европы, и в 1888 году за исследования древнеиталийских наречий он получил звание почетного члена Болонского университета.Но делом своей жизни Иван Цветаев выбрал создание музея изящных искусств имени императора
Александра III при Московском университете (ныне ГМИИ имени А.С. Пушкина), который его стараниями открылся в 1912 году.
Считается, что перейти от слов к предметам его сподвигла первая жена Варвара — дочь известного историка Дмитрия Иловайского, по книгам которого учились гимназисты тех лет. Вскоре после женитьбы в 1881 году Цветаев параллельно преподаванию в Московском университете становится хранителем отделения изящных искусств и древностей Румянцевского музея в Москве.
Счастливый брак продлился 10 лет, но после рождения второго ребенка супруга умерла. Цветаев снова женился, снова был счастлив, хотя всю жизнь тосковал по Варваре. Новая избранница Мария Мэйн стала прекрасной матерью приемным дочерям Марине и Анастасии и оказалась верной помощницей в организации нового музея, который задумал Цветаев, чтобы собрать в одном месте красоты античности.
Загоревшись этой идеей, он оказался необычайно предприимчив. Место удалось получить на Колымажном дворе, где раньше размещалась пересыльная тюрьма, благодаря знакомству и поддержке великого князя Сергея Александровича. Закладка здания происходила в присутствии императорской семьи в 1898 году. Поиски опекунских денег (пекуний), на которые строилось здание и закупались экспонаты, Цветаев описывал так: «Пекунию приходится добывать визитами, разговорами, раздачами печатных записок об идее и целях учреждения и тому подобными искусственными средствами. Путешествовать приходится по Москве по направлению всех 4-х ветров и завлекательные речи вести и за Москвой-рекой, и на Вшивой горке, и на Собачьей площадке, и на седалище московского благородного дворянства — на Поварской и на Кузнецком мосту... Не доводилось доколе восседать и петь на церковных ступенях с чашечкой в руке». Главным меценатом стал миллионер Юрий Нечаев-Мальцов, который пожертвовал на музей три миллиона рублей.
О роли Марии Мэйн поэт Цветаева писала: «Я прежде всего говорю о неослабности ее духовного участия, чуде женской причастности, вхождения во все и выхождения из всего — победителем. Помогать музею было прежде всего духовно помогать отцу: верить в него, а когда нужно, и за него». Дети и музей росли вместе, Марина Цветаева называла детище отца «наш гигантский младший брат».
В 1904 году случился пожар, который уничтожил более полутораста ящиков с гипсовыми и бронзовыми копиями экспонатов европейских музеев. Марина Цветаева в очерке «Музей Александра III» описала момент получения страшного известия так: «Его безмолвные слезы, от которых мы с Асей, никогда не видевшие его плачущим, в каком-то ужасе отвернулись».
Удар подкосил здоровье и страдавшей туберкулезом жены, которая через два года скончалась. Тем не менее Цветаев довел дело своей жизни до конца. Утром в день открытия смущенного виновника торжества увенчали лавровым венком. Он стал первым директором музея изящных искусств. Правда, возглавлял его недолго. Спустя чуть более года профессор Цветаев ушел в вечность.