Текст: Татьяна Яковлева-Устинова, Вадим Оноприюк

---

Барышни-курсистки

Первым в России к лабораторным исследованиям привлек слабый пол «маститый дедушка русской химии» Николай Зинин. Об этом напоминал в письме доктору химических наук Юлии Лермонтовой его ученик Александр Бородин: «Помимо тех заслуг, которые Вам известны, обращу Ваше внимание на то, что Н.Н. Зинин был первым, кто открыл двери химической лаборатории русской женщине, и это было еще в те времена, когда никаких высших курсов для женщин не было».

Сам Бородин, в свою очередь, предоставил женщинам для проведения опытов лабораторию Медико-хирургической академии, также сделали химик Александр Энгельгардт (Лесная академия) и генерал-лейтенант, профессор Николай Федоров (Михайловская артиллерийская академия).

Однако история регулярного химического образования для женщин ведет отсчет с создания курсов в Москве и Петербурге, где все науки давались на уровне лучших университетов страны. Самые известные из них — Высшие женские курсы — открылись в сентябре 1878 года в Санкт-Петербурге. Их называли «Бестужевскими» — по фамилии первого директора, профессора русской истории Константина Бестужева-Рюмина.

За 40 лет их окончили более 7 тыс. женщин, хотя около двух третей студенток по тем или иным причинам прекращали обучение. На курсы было израсходовано около трех миллионов рублей, причем большая часть — из частных пожертвований: Министерство просвещения выделило только 75 тыс. рублей. Большие суммы вносила дочь президента Санкт-Петербургской Медико-хирургической академии, бабушка писателя Владимира Набокова Ольга Рукавишникова, которая увлекалась химией. Пожертвования делали ученые Владимир Лугинин, Александр Бутлеров и Дмитрий Менделеев.

Лекции «бестужевским» барышням читали многие прославленные химики. Например, Дмитрий Менделеев — неорганическую химию, органическую — Александр Бутлеров и Михаил Львов. Последний самоотверженно работал на петербургских курсах 18 лет. В 1898 году для студенток начинается преподавание аналитической химии. В начале ХХ века слушательницы посещали по 12 лекций по химии в неделю.

Уже спустя два года после открытия курсов Бутлеров оборудовал (в том числе на свои деньги) первую лабораторию для девушек, которая располагалась в арендованном помещении в бывшей кухне с низкими потолками на площади всего 54 м². К занятиям допускались только студентки, которые сдали химию на отлично. Спустя пять лет в построенном на Васильевском острове специально для Бестужевских курсов здании появилась большая современная лаборатория на 42 места: с высокими пятиметровыми потолками и хорошим оборудованием. Дамы занимались в химической аудитории на 300 мест, к которой примыкало помещение, где готовились демонстрационные опыты.

Преподавателями становилось все больше бывших курсисток. Например, слушательница первого выпуска Ольга Давыдова руководила лабораторными и практическими занятиями. Многие воспитанницы самостоятельно или в соавторстве публиковали научные и прикладные исследования по химии. В 1906 году впервые русское химическое общество присудило малую бутлеровскую премию женщине — выпускнице курсов Марии Агеевой за исследование в области органической химии.

Неизвестная Анна

Первой русской женщиной, которая профессионально занималась химией, считается Анна Волкова. О ней мало что известно: даже нет информации, где и когда она родилась. Ее научный путь прослеживается по работе с несколькими крупными российскими учеными. Вначале Волкова проводила исследования в лаборатории Санкт-петербургского земледельческого института под руководством профессора Александра Энгельгардта, которого советский академик, химик-органик Александр Арбузов называл «неутомимым пионером развития в русском обществе химического образования».

В 1870 году Волкова переходит на работу в технико-химическую лабораторию председателя Русского технического общества Петра Кочубея. Ведет вместе с Дмитрием Менделеевым лабораторные занятия со слушательницами Петербургских публичных курсов. К этому времени она уже хорошо известна в профессиональной среде. Опубликовала около 20 статей в научном журнале Русского химического общества. Впервые в мире синтезировала чистую орто-толуолсульфокислоту, получила ее хлорангидрид и амид. Последние два вещества спустя короткое время стали основой для получения сахарина. Еще одно из выдающихся достижений Волковой — получение пара-трикрезилфосфата, который широко применяется для производства пластмасс.

Анна Волкова занимается редактированием статей научного журнала и составляет рефераты для этого издания. Ее, первую из женщин, приняли в члены Русского химического общества за выдающиеся исследования сульфокислот и амидов кислот ароматического ряда.

В 1871 году Волкова участвует в III съезде русских естествоиспытателей в Киеве, где читает два доклада. Ее избирают председателем заседания, на котором выступали Менделеев, Бутлеров, Бекетов, Марковников и другие корифеи химии.

Умерла первая русская женщина-химик в 1876 году в бедности, несмотря на то, что коллеги всячески пытались ей помочь и предоставить оплачиваемые заказы. В этом же году на Всемирной промышленной выставке в Лондоне Русское химическое общество представило ряд новых препаратов, в том числе синтезированных веществ. Среди них и те, автором которых была Анна Волкова.

Неутомимая Вера

Умница Верочка Богдановская, как ее называли, родилась в семье известного петербургского профессора-хирурга. Живая, умная, она обращала на себя внимание буквально всех. Ей легко давались науки, она тянулась к искусству и писала стихи. Впоследствии ее вспоминал писатель Викентий Вересаев: столько ума и находчивости проявляла эта девочка.

Любознательная Вера, окончив физико-математическое отделение Высших женских курсов, отправилась продолжать образование в Женеву, где слушала лекции в университете и работала в лаборатории известного европейского химика Карла Гребе. Она мечтала получить фосфорный аналог синильной кислоты, но под воздействием своего руководителя занялась реакцией восстановления дибензилкетона, в чем весьма преуспела. За свою работу в этом направлении получила впоследствии докторскую степень в области химии. Ее работы тех лет значительно расширили знания о процессе окисления спиртов и кетонов. Это исследование вошло в ее докторскую диссертацию. Дибензинкарбинолу, дибензилкетону русская исследовательница потом посвятила серию статей, что способствовало развитию синтетической органической химии.

Вернувшись на родину, Богдановская занималась наукой и преподавала, в том числе на Бестужевских курсах. Обладая ораторским даром, она блестяще читала лекции. Впервые в России начала курс стереохимии. Вспоминая ее вступительную лекцию, профессор Гавриил Густавсон писал: «Она, видимо, волновалась, у всех за нее было беспокойство; но это беспокойство мало-помалу рассеивалось, уступая место удовольствию видеть, что она владеет собою, и лекция выходит ясною и изящною, без фраз, без всякого желания произвести эффект». «Не лишенная иронии, она доставляла своими беседами глубокое наслаждение», — вспоминал коллегу ученый.

Вера Богдановская написала «Начальный учебник химии», который пользовался большой популярностью за доступность изложения основных химических процессов. Ученая помогала в подготовке к изданию «Введения к полному изучению органической химии» Александра Бутлерова, реферировала работы известных зарубежных химиков. Кроме научного, неутомимая Богдановская занималась художественным творчеством: писала рассказы и повести, делала переводы.

В 1895 году она вышла замуж за артиллерийского генерала, который был на 23 года ее старше. Отправилась за мужем на Ижевский завод, где супруг устроил для обожаемой им Веры лабораторию. Она вернулась к юношеской мечте синтезировать фосфорный аналог синильной кислоты. Во время опыта одна из стеклянных трубок взорвалась, поранив руку. Через четыре часа Вера Богдановская скончалась от отравления сильным ядовитым веществом.

Спустя год после ее смерти на курсах был проведен вечер памяти Веры Богдановской. Безутешный муж выделил 15 тыс. руб. и деньги от двух изданий учебника Веры Богдановской для помощи нуждающимся курсисткам.

Отшельница Юлия

В 1869 году в Петровскую земледельческую и Лесную академию (ныне — Российский государственный аграрный университет им. К. Тимирязева) обратилась двадцатидвухлетняя Юлия Лермонтова, наивно попросив принять ее в число слушательниц. В просьбе ей, разумеется, было отказано: женщинам в Российской империи в то время разрешалось учиться только на повивальных курсах. Но такое образование Юлия уже получила.

Посещая во время тех занятий химическую лабораторию, она решила стать химиком. Выход был один — ехать в Европу. Ее отец, троюродный брат великого поэта, генерал, бывший директор Московского кадетского корпуса сначала не хотел отпускать дочь. Переубедить его сумела обаятельная Софья Ковалевская, с которой Юлия подружилась благодаря двоюродной сестре Анне Евреиновой, ставшей впоследствии первой женщиной-юристом в России. Вскоре все три девушки оказались в Германии. Причем Анна, сбежав от родителей, переходила границу без паспорта и с риском для жизни: в нее даже стреляли.

Лермонтову приняли вольнослушательницей в Гейдельбергский университет, где ранее учились Менделеев, Бородин и другие русские химики. Параллельно она работала в химической лаборатории и занималась разделением редких металлов — спутников платины. Переехав вслед за Ковалевской в Берлин, она погрузилась в вопросы органической химии. Руководитель лаборатории профессор Гофман в 1872 году, делая доклад на заседании Немецкого химического общества, представил первую научную работу своей русской сотрудницы.

Спустя два года Лермонтова впервые среди русских женщин получила звание доктора химических наук. Позднее Дмитрий Менделеев в ее честь устроил прием в Петербурге. Как писала Софья Ковалевская матери великого химика, «сегодня поутру мы вместе были у профессора Менделеева, который так искренне сочувствует занятиям и успехам Юленьки. В пятницу он устраивает у себя вечер, чтобы познакомить с ними Юленьку».

Началось стремительное продвижение Лермонтовой в науку. Уже спустя несколько лет химик Александр Эльтеков на заседании Русского химического общества сделал доклад о новом методе синтеза углеводородов, который известен всему миру как реакция Бутлерова — Эльтекова — Лермонтовой. Затем Юлия доказала, что светильный газ и ароматические углеводороды гораздо выгоднее получать из нефти, а не из каменного угля. Исследовала катализаторы для нефтеперегонки. Определила наиболее подходящую для глубокого разложения нефти температуру — 700–800 °С. Сконструировала аппарат непрерывного действия для перегонки нефти с использованием перегретого пара, о чем не раз писали технические журналы того времени. Исследования, проведенные Лермонтовой, способствовали развитию нефтепереработки в России.

Однако в зените научной славы, когда ее имя звучало среди самых известных химиков и инженеров, Юлия Лермонтова неожиданно отказывается от научного труда и селится в своем подмосковном имении, где занимается сельским хозяйством. Когда в 1891 году умерла Софья Ковалевская, то Юлия Лермонтова, крестная мать тринадцатилетней дочери Ковалевских Софьи (или, как ее звали домашние, Фуфы) становится для ребенка опорой в жизни. Однажды, когда девочка написала ей грустное письмо, Юлия ответила: «Жаль, если полученные от природы дарования не удастся развить как следует. Все счастье, чтобы найти настоящее полезное для других дело».

После революции большевики пытались выселить выдающегося химика Юлию Лермонтову из родной усадьбы. Но после вмешательства наркома просвещения Анатолия Луначарского, ее оставили в покое. В 1919 году Юлия Лермонтова скончалась от кровоизлияния в мозг.

Вера и сибирский уголь

Вера Баландина родилась в Новоселовской волости Минусинского уезда Енисейской губернии (сейчас это территория Красноярского края) в семье богатого предпринимателя. С детства она проявляла способности к наукам. Красноярскую гимназию окончила с золотой медалью и поступила на физико-химическое отделение Бестужевских курсов в Санкт-Петербурге. Собиралась продолжить обучение химии в Париже, но отец денег не дал.

Тогда Вера вышла замуж за сына известного золотопромышленника Александра Баландина, который стремление жены к знаниям поддержал и отправил-таки ее учиться в Париж. За границей Вера изучала химию, литературу, педагогику и библиотечное дело. Набравшись знаний, вернулась в родной Енисейск, где занялась благотворительностью: открывала вместе с мужем учебные учреждения, приюты, библиотеки, столовые для простого люда. Параллельно публиковала научные статьи и работы по вопросам, связанным с хозяйственным и культурным развитием Енисейской губернии, читала много лекций.

Народная молва приписывает ей открытие первого восточносибирского алмаза. В названном в честь четы Баландиных поселке Баландино (в советское время он был переименован в Унюк) благодаря их неутомимой деятельности появилось электричество. Затем Баландины построили одну из крупнейших в губернии мельниц. Усилиями Веры близ Енисейска была основана метеорологическая станция.

В начале века Вера Баландина открыла крупное месторождение угля в Абаканских степях, и уже в 1907 году там добыли первые 80 тыс. пудов сырья. Рядом было основано поселение, которое впоследствии выросло в город Черногорск. Вскоре возник вопрос, как вывозить уголь. У Веры родилась идея строительства железной дороги Минусинск — Ачинск, которая соединила бы месторождения с Транссибирской магистралью. Создав семейное предприятие, Баландины быстро нашли средства на строительство. Однако Первая мировая война, а затем революционные события надолго отсрочили завершение столь нужного проекта. Достраивали дорогу уже в советское время.

В 1918 году Александр Баландин умер. Вера, поддержав советскую власть, полностью передала всю документацию по угольным копям и железной дороге, и с головой ушла в науку. Умерла Вера Баландина во время войны в Казани. Ее дело продолжил сын Алексей Баландин, став выдающимся советским химиком, академиком. А в шахтерском Черногорске в 2008 году установили памятник Вере Баландиной как основательнице города.

Анна и советский бензин

В юности Анна Межлумова, родившаяся в станице Ильинской Краснодарского края, мечтала стать педагогом и готовилась поступать в Ростовский педагогический институт. Но судьба распорядилась иначе. В комиссии, которая занималась документами на поступление, увидев, что родители Анны связаны с нефтяной промышленностью, решили, что ей будет логично пойти по тем же стопам. Анну направили учиться в Грозненский нефтяной институт (сейчас — Грозненский государственный нефтяной технический университет имени академика М.Д. Миллионщикова).

После окончания института она осталась работать в Грозненском нефтяном научно-исследовательском институте — первом в Советском Союзе научном учреждении в области нефтепереработки. В этом НИИ она проработала всю жизнь.

Во время Великой Отечественной работники института очень много делали для фронта. Например, сумели наладить производство горючей смеси для поражения танков противника, занимались усовершенствованием авиационных масел, экспериментировали с качеством топлива. Анна Межлумова принимала участие в подготовке к эвакуации за Урал производственных предприятий Грозного, за что в 1944 году получила медаль «За оборону Кавказа».

Кроме того, она работала в лаборатории Грозненского нефтеперерабатывающего завода, где занималась созданием высокооктанового бензина. Во время войны большие объемы топлива закупались у союзников за рубежом, и по качеству этот бензин превосходил советский. В одном из своих интервью Анна Межлумова говорила, что указание о создании советского качественного бензина дал лично Сталин. Приказ специалисты выполнили: в 1945 году в Центральной лаборатории Грозненского нефтеперерабатывающего завода был получен бензин с октановым числом 76. Высокооктановое топливо позволяло автомобилю быстрее разгоняться и оказывало меньшее влияние на двигатель. За эту работу Межлумова была награждена Золотой медалью ВДНХ и медалью «За достижения в области народного хозяйства».

После войны Анна продолжила исследования в области нефтепереработки и одновременно преподавала в Грозненском нефтяном институте. На ее счету — более 20 научных работ в области нефтехимии. В 1995 году будучи уже в преклонном возрасте из-за вооруженного конфликта она была вынуждена покинуть ставший за многие годы родным Грозный. Туда она уже не вернулась. Умерла Анна Межлумова в Волгодонске в возрасте 93 лет.