Бумаги на трассе
Сама удивляюсь, сколько вместили эти годы. Один из самых интересных периодов в моей судьбе — самое начало работы в Ленском РНУ. Не было ни офиса, ни отлаженных производственных процессов. Первое «рабочее место» находилось в арендованных помещениях в здании «Ленанефтегаз», где я работала до прихода в Ленское РНУ.
Перед погружением в работу я проходила практику в аппарате управления в финансовом отделе в Братске. Вернулась вооруженная знаниями, но возникла проблема с интернетом. Скорость соединения низкая, а работать нужно быстро. Сидели в офисе до позднего вечера, чтобы сформировать и отправить платежи.
Рабочий день ненормированный. Никакого электронного документооборота, все платежные поручения на бумаге, которые надо подписать и отнести в банк. А руководство предприятия — директор и его заместители и главный инженер — всегда на трассе. Там и «добывали» их подписи. Как узнаю, что кто-то едет в командировку, бежала с папкой с просьбой подписать у руководства. Так бумаги путешествовали по трассе, отыскивая начальников, а я, получив их, оформляла и бежала в банк.
Ночь на складе
На НПС выезжала для проведения годовой инвентаризации. Однажды нужно было попасть в Талакан на НПС № 10, где тогда не было ни дорог, ни современного аэропорта. До Витима — ближайшего поселка в полутораста километрах — добирались на «кукурузнике» АН‑2. Там на причале должны были пересесть на «трубовоз». Съезжает грузовик с баржи, садимся, водитель спрашивает: «Девчонки, а куда ехать‑то?» А мы и сами здесь впервые. Кое‑как нашли знающего человека, доехали.
Условия на стройплощадках были спартанскими. Инвентаризация проходила в сентябре — октябре: ночью мороз, днем тает, грязь по колено. Нам выдавали высоченные резиновые сапоги, и мы, как цапли, ходили по контейнерам и складам, сверяя имущество. Ночевали в вагончиках. Как-то ночью будят: «Вставайте, этот вагончик отправляют в Нерюнгри, перебирайтесь в соседний». А в соседнем — склад с продуктами. Вот так и спали: бухгалтер, я и ящики с тушенкой.
Задел на будущее
Несмотря на трудности, всегда было ощущение причастности к чему-то огромному и важному, эпохальному проекту. Помню, звонят жены работников: «Девочки, узнайте, где муж, передайте, что дома все хорошо». Мы находили людей, передавали весточки с трассы на трассу, даже посылки возили. Мужчины потом приходили к нам с цветами, благодарили.
Коллектив в управлении сложился удивительный, из разных городов: Белгород, Красноярск, Ангарск, Рязань. Я сама местная: родители приехали в Ленск в 1970‑х, мама из Забайкалья, папа с Кубани. Здесь они познакомились, вырастили нас — четверых детей. А теперь я строю будущее в своем родном городе.
Самым сложным для меня в те годы стала перестройка сознания. Я бухгалтер, а это профессия, которая связана со свершившимся фактом. Здесь же нужно смотреть вперед, прощупывать будущее, заниматься экономикой и планированием. Колоссальная разница! Но мне это нравится — постоянно учиться, преодолевать себя, разбираться в новом. Ничто не стоит на месте, внедряются новые программы. Главный секрет: не бояться трудностей и быть открытым новому.
Офисное спортивное ориентирование
Когда-то я увидела объявление в газете, что «Востокнефтепровод» ищет работников. Так в декабре 2007 года начался новый этап моей жизни.
Приходим в первый рабочий день и видим голые стены, два стула и стол. Ни шкафов, ни компьютеров, ни связи. Один принтер на несколько этажей: нажимаешь «Печать» и несешься со всех ног, чтобы успеть забрать бумаги, пока их не перепутали. Такое спортивное ориентирование в офисных условиях.
Потом в Братске «Востокнефтепровод» — наше головное предприятие — снимал два этажа в административном здании. В офисе несколько десятков человек. Самое многочисленное подразделение — Братская центральная ремонтная служба (ЦРС), 90 человек. На строящихся перекачивающих станциях — по три-четыре наших работника, остальные — подрядчики-строители.
Больше года мы мыкались по арендованным кабинетам, а в конце 2009‑го переехали в свое здание и вот уже 18 лет работаем тут, каждый уголок как родной.
Работа у меня в основном кабинетная: зарплата, табели, штатное расписание. Но иногда приходится выбираться в люди — работники хотят знать, из чего складывается заработок. Езжу по станциям, рассказываю, объясняю. Отдел у нас небольшой, но функций много. Кроме начисления зарплаты, на нас составление штатного расписания, должностных инструкций, нормативов. Занимаемся социальными выплатами: переезды, подъемные, проезд в отпуск и на вахту.
Первопроходцы за тридевять земель
В Ленском РНУ была первая вахтовая станция «Востокнефтепровода». Выясняли, где брать людей, как их доставлять на объекты, где организовать централизованные пункты сбора и как заинтересовать, чтобы ехали к нам за тридевять земель. Это сейчас все четко: Тюмень, Братск — чартеры, графики. А тогда мы были первопроходцами.
Помню, НПС № 10 «Талакан». Стройка, морозы –50 °С, живем в вагончиках. Просыпаюсь ночью: кто-то с меня стаскивает одеяло. Дергаю — не поддается. Испугалась, вскочила. Оказалось, одеяло к стене примерзло…
Или поехали на НПС № 3. Я, наивная, собралась как на прогулку: ботиночки на каблуке, модный плащ. Открываю дверь машины, а там грязь по колено. Мужчины проявили смекалку: нашли доски, положили их на землю, и по этому импровизированному помосту я как королева прошествовала. До сих пор смешно…
С продуктами тяжело было. Сами отправляли провизию на станции. Покупали сетками картошку, капусту, молоко — и по реке с оказией. Никаких снабженцев, всё сами. Со светом тоже проблемы. Отключат электричество в Ленске — и сидишь в темноте, как первобытный человек. Но мы не унывали: при фонариках раскладывали архивы, а как свет дали — работали, бывало, и ночами.
Коллектив у нас сложился удивительный. Костяк — бывшие работники «Ленанефтегаза» — местные, многие знали друг друга. Новые люди тоже быстро вливались. Мы друг за друга горой. Знаю: если нужно разобраться в производственном термине, объяснят. И вне работы дружим. Выезды на природу, День нефтяника, Новый год — всегда вместе. Река Лена у нас кормилица: я заядлая рыбачка, без удочки на реку не езжу. А зимой — лыжная база. Приезжаем семьями, с детьми: папа, мама, я — спортивная семья. На санках с горок — как в детстве.
Сейчас у нас современные компьютеры, скоростной интернет. Но я с теплотой вспоминаю то время, когда мы начинали с нуля. Мы строили не просто нефтепровод — мы строили общую историю.
Родительская поддержка
Если бы мне сказали, что буду работать в Якутии, жить вахтами, разбираться в роторах, насосах и электродвигателях, я бы посмеялась. Я из Иркутской области, из Тулуна. Окончила аграрный техникум по строительной специальности, работала в больнице, составляла сметы. Жила с родителями. В 2013 году узнала, что «Транснефть — Восток» набирает кандидатов на целевое обучение в Томске. И внутри что-то щелкнуло.
Тулун — город маленький, все друг друга знают. Подала документы на «оператора НППС». Но ничего бы у меня не получилось, если бы не родители. Сынишке Богдану тогда было три года. И мама с папой сказали: «Поезжай, мы поможем». Почти год сын жил у них. Прилетала на Новый год, летом перед практикой неделю побыла с семьей — и снова в путь.
Когда бояться некогда
Учиться отправилась в Томский промышленно-гуманитарный колледж. Я впервые оказалась одна вдалеке от дома. Ничего не знала о трубопроводном транспорте. Ночами писала конспекты. Группа у нас собралась дружная, со всей страны. Создали команду КВН, вместе ходили в театры.
Нам рассказывали про ВСТО, но одно дело слушать, другое — увидеть. Первую практику проходили на НПС № 20 «Тында» в Амурской области. Жили в вахтовом комплексе. После защиты диплома нас отправили на стажировку на НПС № 18 «Нимныр», где мы закрепляли полученную теорию, ожидая открытия нашей станции — НПС № 15 «Туолбочан».
Первый рабочий день — волнительно до дрожи, но безумно интересно. По сути, и бояться-то было некогда — после целевого обучения голова кипела от объема полученной информации, оставалось применить ее на деле.
С тех пор прошло больше 10 лет. Произошло расширение мощности нефтепровода с 50 до 80 млн т в год, участвовали в пусконаладочных процессах, меняли роторы на более производительные. Я своими глазами видела, как растет и развивается система.
Работа оператора — это не просто «за пультом». Это контроль всего технологического процесса, управление оборудованием, допуск ремонтных бригад, проверка документации. Если у подрядчиков нет правильно оформленных нарядов или разрешений, к работе никто не приступит. Ответственность колоссальная: цена ошибки слишком высока. Поэтому учиться приходится постоянно. Раз в пять лет — подтверждение разряда, повышение квалификации. В 2020 году я без отрыва от производства окончила Иркутский университет по специальности «эксплуатация нефтяной и газовой промышленности». Пять лет сессий, диплом — и все это на вахте.
Но в нашей профессии невозможно все знать. Оборудование совершенствуется, процессы меняются, внедряется что-то новое. Сколько работаешь — столько и учишься. И это самое классное. Скучно никогда не бывает!
Мой путь, моя судьба
Сейчас работаю вахтой 28 дней. Добираемся чартером из Братска до Олёкминска, потом автобусом до станции. В 2014 году, когда только первый раз приехала, было волнительно. Особенно на селекторе: как правильно ответить, что спросить, как доложить? Слушала других, училась, ошибалась…
Вахта — это мужской коллектив. Нас всего пять девушек и еще персонал столовой. Но с мужчинами работать даже проще. Наверное, потому, что мы — один за всех и все за одного. Нас и природа сплачивает: дикая, суровая, но красивая. Летом вокруг медведи, зимой волки. Так что за территорию — ни ногой, любуемся природой в окно.
Морозы в Якутии до –50 °С. От жилого комплекса до операторной идти минут пять — не замерзнешь, но ветер пробирает. Самое тяжелое время было в пандемию: вахту увеличили до трех месяцев. Первый месяц — нормально, второй — тяжеловато, третий — невыносимо. Но после этого любые трудности нипочем.
Оглядываясь назад, понимаю: этот путь стоил того. Да, было сложно оставлять маленького сына с родителями. Были сомнения и страхи. Но сейчас Богдану 16 лет, он отличник, готовится к ОГЭ и ЕГЭ, хочет стать летчиком и поступить в Военно-космическую академию имени Можайского в Санкт‑Петербурге. Глядя на него, я понимаю, что поступила правильно. Я нашла дело, которое люблю, и имею возможность месяц работать и месяц посвящать себя семье. И вновь приезжая на станцию, я понимаю, что мой интерес к работе нисколько не пропал. Наоборот: чем больше знаешь, тем больше хочется узнать.