Для Санкт-Петербурга период блокады — особенная, очень трепетная часть истории. Это и память, и скорбь, и гордость. В городе-герое многое напоминает о том времени. На Невском проспекте сохранилась табличка, предупреждающая об опасности обстрелов. Есть множество памятников — от Монумента героическим защитникам Ленинграда на площади Победы и монумента «Мать-Родина» на Пискарёвском кладбище до небольшой композиции, посвященной колюшке — маленькой рыбке, спасавшей людей от голодной смерти.
Любой в нашей стране знает про Дорогу жизни. Седьмую блокадную симфонию Дмитрия Шостаковича исполняют ведущие мировые оркестры. Но есть и менее известные символы блокады, о которых нельзя забывать. Бережное отношение к ним позволяет сохранить то, что называют исторической памятью.
Уже во время работы в «Транснефть — Балтика» я узнал про уникальный проект, который помогал городу выстоять. Сейчас с трудом верится, что в 1942 году по дну Ладожского озера за 50 дней был проложен нефтепродуктопровод, обеспечивший фронт и осажденный Ленинград горючим. Это был подвиг инженерной мысли, сотен рабочих рук. Подвиг водолазов и моряков, подвиг нефтепроводчиков. Несколько лет меня не покидала мысль, что о нем должны знать как можно больше людей. В год 80‑летия Победы при поддержке руководства нашего предприятия было принято решение попытаться найти фрагмент Ладожского трубопровода.
Поиски начали с деревни Кобоны на восточном берегу Ладоги, куда вела Дорога жизни. Мы с супругой Лидией и ранее бывали там несколько раз, приезжали 9 Мая почтить память Победителей. Познакомились с бойцом отряда «Обелиск» Артемием Крыловым. С ним мы изучили архивные документы, в том числе трофейную немецкую аэрофотосъемку, сравнили ее с современными картами, общались с местными жителями.
После этого совершили первую высадку к месту, где, предположительно, начиналась Артерия жизни. Оно находится за Новоладожским каналом, добраться туда можно только на лодке. Пройдя сотню метров от берега, не поверили своим глазам: перед нами было четко очерченное обвалование. Поросшее травой и деревьями, оно оставалось хорошо узнаваемым. Как показало дальнейшее обследование, под слоем земли скрывался мощный слой бетона. Самих резервуаров, конечно, не осталось. Нашли мы и место, где находилась насосная.
Отследив отходящую в сторону Ладоги канавку, мы поняли, где, вероятно, была скрыта труба. Следующие выезды с металлоискателем подтвердили наши предположения, и в начале осени при помощи коллеги из Ленинградского РНУ Дмитрия Басараба мы подняли из земли подлинный фрагмент Артерии жизни. Труба была поделена на несколько частей. Одну из них «Транснефть — Балтика» и «Обелиск» передали в Музей обороны и блокады Ленинграда.
Я рад, что смог реализовать эту идею. Один из фрагментов нефтепровода долго лежал у нас в кабинете, и все живо интересовались им, даже специально приходили посмотреть. Кто-то уже знал об Артерии жизни, кого-то рассказ об этом проекте сильно удивлял и впечатлял. И в глазах многих я видел уважение к строителям и работникам Ладожского трубопровода и гордость за профессию.
В подъеме трубы участвовал мой 14‑летний сын Андрей. Я вижу, что и на него история трубопровода произвела сильное впечатление. Сейчас он присоединился к поисковому движению, готовится к своей первой «Вахте памяти» и сможет понятным языком рассказать историю Артерии жизни, подвига трубопроводчиков, всего советского народа своим друзьям и одноклассникам — новому поколению.
