Текст: Светлана Офитова / Фото: Дмитрий Ломакин

---

Стрелка: Фотонафтиль

Стрелка — заостренный мыс на слиянии Волги и Оки. Отсюда открываются головокружительные виды на Дятловы горы высотой до 100 м. Настоящие «семь холмов», на которых стоит каждый православный город. Ни разу не завоеванный кремль, откуда по преданию сбросила супостата коромыслом русская женщина.

А саму Стрелку украшает величественный собор Александра Невского, третий по высоте в России, построенный на средства православных купцов и простых рабочих на дубовом «плоту» (сваи не выдержали бы водоносный слой). С божьей помощью русские деловые люди и меценаты открыли тут гремевшую на весь мир Нижегородскую ярмарку, перенесенную из села Макарьева. Главный торг страны с 1817 года, где есть свой водопровод, почта, банк, и (задолго до Европы) канализация. Сегодня о размахе напоминает ярмарочный дом в неорусском стиле.

К берегу Стрелки пристают суда с товарами. В 1867 году, сделав крюк в своей единственной заграничной поездке — в Россию, он приехал на встречу с митрополитом Филаретом налаживать межконфессиональные связи: из Москвы в Нижний отправляется Льюис Кэррол, чтобы увидеть ярмарку. Сюда он приехал на поезде. Спал в купе на полу, шел километр пешком по пригородной хляби, потому что «смыло железнодорожный мост». Но «ярмарка — чудесное место», напишет он в итоге, вспоминая «великолепный вид на... излучины Волги, уходящей в туманную даль», и, несмотря на неудобства, «восхищение всем увиденным».

В том же году на ярмарке впервые была представлена керосиновая лампа. Здесь продается и фотонафтиль — «свет нефти». Так назвал керосин с улучшенными свойствами (лучше горел, не коптил, не давал запаха, и дешевле в производстве) предприниматель Василий Кокарев, организатор Бакинских нефтяных промыслов и одного из первых заводов по получению керосина. «Заправку» для фотогеновых ламп до того добывали из кира — земли, пропитанной нефтью. Кокорев заменил кир сырой нефтью. Заграничный аналог — керосин — тоже появился на ярмарке. Чуть позже. Покупать будут русский фотонафтиль, а название выберут попроще — керосин.

Ярмарка: Товарищ Шухов

Ажурные пакгаузы на Стрелке, две стройные гиперболоидные башни тут же — символ прорывных промышленных решений — и дань памяти Владимиру Шухову. Первую ажурную башню он представил именно в Нижнем, на XVI Всероссийской промышленной и художественной выставке — 1896. «Счастлив уже тем, что дожил до Нижегородской выставки, и верю в то, что русский гений реально встанет не в уровень, а впереди своего века», — писал Дмитрий Менделеев.

Шухов воплотил эти смелые мечты. Спроектировал и построил в 1878 году промысловый нефтепровод в Баку — прародитель трубопроводного транспорта нефти. Изобрел крекинг — разделение нефти на фракции: помимо керосина и мазута, в линейке нефтепродуктов появились бензин, солярка, смазочные масла. Он же придумал оптимальный вид хранения — цилиндрические резервуары из металла. Их первые образцы появились в Нижнем Новгороде. Что спасло город от экологической катастрофы...

Ярмарка дала невероятный импульс развитию экономики. Для ее строительства Александр I даже остановил реконструкцию Зимнего дворца. Товар везли со всего мира. «Тут все население толпится около одного кумира — кумира торговли. Повсюду разбитые палатки, привязанные обозные телеги, дымящиеся самовары, персидские, армянские, турецкие кафтаны, перемешанные с европейскими нарядами, повсюду ящики, бочки, кули, повсюду товар, какой бы он не был, и брильянты, и сало, и книги, и деготь, и все, чем только не торгует человек. Но этого мало: вода не уступает земле. Волга и Ока тянутся одна с другой, как два огромных войска, сверкая друг перед другом бесчисленным множеством флагов и мачт».

В.А. Соллогуб. «Тарантас» (1845 г.)

Сормово: Нефтяные баки

Сегодня на пересечении сырьевых потоков транспорт нефти в регионе обеспечивают трубопроводы АО «Транснефть — Верхняя Волга». В Нижегородскую область нефть поступает из Западной Сибири, Татарстана, Башкортостана. Здесь сырье смешивается и отправляется по магистральным нефтепроводам на НПЗ Центральной России и на экспорт. Трубопроводы пересекают крупнейшие водные артерии страны: Волгу и Оку.

В XIX веке главными «нефтепроводами» были судоходные реки. В 1860–1870-е годы в Нижний из Каспия активно повезут нефть. От Стрелки, со станции Варя вдоль волжской поймы на месте пригородного села Сормово растет с километровой скоростью промышленный район. С 1873 года появляются предприятия нефтепереработки.

Товар хранят прямо в земле — в ямах, обмазанных глиной. Нефть сочится через земную породу и с грунтовыми водами выходит к реке. В разлив горожане замечают нефтяные пятна по берегам. И говорят: «нефтяное Сормово».

Торговцы несут убытки. Ситуацию спасает Шухов. Здесь в 1882 году встали в ряд одни из первых его цилиндрические резервуары (в Европе тогда использовали кубические).

— Шухов предложил максимальную площадь хранения при минимальном диаметре: экономия и непроницаемая облегченная конструкция, — рассказывает краевед, заслуженный экскурсовод России Татьяна Нечаева. — Журнал о пароходстве писал: «Если вы год назад видели Сормово — в этом году вы его совершенно не узнаете. Нефтяные баки превратили его в настоящий нефтяной городок». Именно так они выглядели с Волги.

Инсталляция шуховской башни. Свой первый ажурный гиперболоид Владимир Шухов представил на Всероссийской промышленной и художественной выставке в 1896 году. Справа — шуховские пакгаузы, которые служили на той же выставке каркасами павильонов

Варя: Олеонафты

Нужный всем керосин тогда производят в Баку. Остатки «до 80% от исходной нефти» нефтяные короли братья Нобели считают бесполезными отходами. Вязкий мазут и другие тяжелые фракции нефти просто сжигают или «сплавляют», в том числе в Сормово.

В те времена паровые двигатели смазывали животными или растительными жирами. В ход шла древесная смола. Качество таких масел оставляло желать лучшего.

Мазут пытались приспособить в качестве смазки, топлива и дешевого аналога керосина для освещения (но он вязок, плохо горит, чадит и пахнет). В то же время Менделеев ищет площадку для испытания аппарата беспрерывной перегонки нефти для получения из остатков керосина масел — олеонафтов. Ученый рассчитывает: способ удешевит получение смазочного материала из бакинской нефти и явит его новые качества.

Площадку для испытаний менделеевского нефтеперегонного куба, до того, как аналог появится у Нобелей, предоставляет сормовский завод предпринимателя и инженера Виктора Рагозина. Эксперимент проходит успешно, предприятие превращает нефть в керосин, а мазут — в качественные масла.

Рагозин откроет еще два крупных завода — в Балахне и Ярославле (и вскоре, к сожалению, разорится). Но в 1878 году, когда на Апшеронском полуострове будет построен первый нефтепровод, партия российских масел произведет фурор на Всемирной выставке в Париже. Рагозин получит золотые медали и международное признание за качество продукции, масла во всем мире станут известны как «русские». Россия не только откажется от закупки дорогостоящих импортных смазок, но и сама становится их экспортером.

Сормовское предприятие «Варинский технохимический завод» еще в 1877 году, наладив выпуск машинного масла и экипажной мази до ста пудов в год, Рагозин продаст купцу первой гильдии Ивану Тер-Акопову.

Станция Нижний: Первый нефтепровод

«Много нужно было иметь смелости и глубокой горячей веры в будущность русского нефтяного дела, чтобы... отважиться на устройство нефтеперегонного завода, ...Не в Баку, не на родине нефти, а за тысячи верст... в Нижнем Новгороде, — отмечал на странице компании Тер-Акопова редактор официального альбома, вышедшего по итогам Всероссийской выставки — 1896. — То, что для бакинских заводов считается излишней роскошью, ...заботы об утилизации нефтяных остатков, то для заводов, расположенных вне бакинского района, ...является насущным вопросом... существования».

Отмечая прозорливость Тер-Акопова, следившего «в интересах экономического народного богатства и... русской нефтяной промышленности, ...за каждым разумным предложением в области нефтяной техники», автор продолжает:

«До 1886 года перевозка сырья (нефти и нефтяных остатков) с берега Волги из Сормовского затона до заводов, отстоящих от Волги в трех верстах, производилась гужом, в бочках. С этого же года было проведено ответвление в завод от железнодорожной ветви, соединяющей Сормово со ст. Нижний, появилась возможность сырье доставлять ...в завод вагонами-цистернами ...а не возить на лошадях до станции железной дороги. Такой способ снабжения заводов существовал до 1894 года, но с этого года проложен нефтепровод, по которому сырье из баржей перекачивается на собственную нефтяную станцию, а оттуда по мере надобности подается в заводские резервуары».

Тер-Акопов, как и многие успешные нефтяные предприниматели, будет возить нефть к своим пристаням на нефтеналивных судах.

Верхневолжская набережная: «Марфа-Посадница»

Многие из судов делали на сормовских верфях, начало которым в 1847 году положил судостроительный завод Дмитрия Бернадаки.

Сор-мовский район и сегодня больше известен как район судостроителей.

Нефть и керосин возили в бочках на парусных судах до Волги. Далее вверх по течению баржи тащили бурлаки. Тара стоила почти половину залитого в нее керосина. Уголь, в основном импортный, на котором шли судна, тоже влетал в копеечку. В обратный путь место занимала тара. Одним из первых перевозчиков, предложивших грузить нефть не в бочки, а в огромные прямоугольные ящики прямо в трюме и откачивать в бочки на суше с помощью ручного насоса, был Рагозин.

А первыми нефтеналивными баржами конструкции Шухова, служившим тогда техдиректором «Строительной конторы инженера А.В. Бари», с 8‑дюймовым трубопроводом, расположенным внутри вдоль оси судна, обзавелись братья Нобель.

Но самым грандиозным воплощением идеи нефтеналивного судна стал танкер «Марфа-посадница». Успешный судостроитель и судовладелец Дмитрий Сироткин, который дважды становился городским головой Нижнего, разработал эскиз и отдал его Шухову, который и спроектировал «Марфу».

Его первый пароход «Воля» был назван в честь отмены крепостного права. «Мой дед ходил в лаптях. Отец — в сапогах. Я хожу в лаковых штиблетах, — говорил Сироткин. Максим Горький называл его «большим умницей» и взял за прототип ответственного купца.

Сироткин, изначально бравший подряд на перевозки у Нобелей, занялся транспортировкой каспийской нефти самостоятельно. Металлическая «Марфа-посадница» была небывалых на Волге размеров и грузоподъемности. И братья Нобель просили разрешения представителям фирмы сделать на ней пару рейсов, чтобы понять, как она устроена. «По своим размерам новая баржа — грандиознейшее сооружение, ничего подобного до сего времени на Волге еще не было. Длина баржи 72 сажени (более 150 м — Прим. ред.), ширина 10 саж., высота по борту 21 четв., в средней 26 четв., при осадке около 16 четвертей, грузоподъемность ее 500 000 пудов», — писал в июле 1907 года журнал «Русское судоходство». Баржа шла по мелководью, нос почти не создавал волны, ее было легко буксировать даже обычным пароходом. Длины хватало, чтобы развернуться на Оке.

«Марфа-посадница» позволила снизить себестоимость перевозки вполовину и более, и положила начало массовому строительству крупнотоннажных наливных барж грузоподъемностью от 400 до 720 тыс.пудов (6500–11 700 т).

Сироткин первый публично заявляет: прошло время угля, пришло время дизельного топлива. В 1910 году на его буксирах паровые двигатели меняют на более экономичные тепловые.

Новый тип топлива — экономия на кочегарах, на весе судна (не нужно возить дрова), а место можно занять товаром. Не нужно часто останавливаться, чтобы пополнять запас дров — а это скорость доставки.

На Верхневолжской набережной, где раскрывается «столица закатов» (так еще называют Нижний), сохранился особняк Сироткина (в нем расположен Нижегородский художественный музей). На противоположной стороне основанный тем же Сироткиным в 1911 году завод «Нижегородский теплоход». Удачное название сохранилось и до нашего времени.

Дизель и сегодня — одно из самых ходовых средств для двигателей. «Транснефть» обеспечивает транспортировку дизельного топлива, которым заправляются речные суда. В том числе легендарный «Метеор» — речной корабль на подводных крыльях. Памятник ему и его создателю, инженеру Алексееву, можно увидеть в Сормовском районе.

Сегодня переработка нефти из Сормова ушла. Но о нефтяном деле напоминает огромный дом с бельведером для «рабочих и служащих» нефтеперерабатывающих предприятий Сормово, наследником которых стало предприятие «Нефтегаз», и небольшое желтое здание завода на улице Коминтерна — контора завода.

Ярмарочный театр: Льюис Кэррол

Но вернемся на ярмарку к Льюису Кэрролу. «...Вечером я отправился ...в здешний театр; ...Было нелегко следить за представлением, шедшим исключительно по‑русски, однако, усердно трудясь в антрактах над программкой с помощью карманного словаря, мы составили себе приблизительное представление о том, что происходило на сцене. Больше всего мне понравилась первая пьеса, бурлеск «Аладдин и волшебная лампа» — играли превосходно, а также очень прилично пели и танцевали; я никогда не видел актеров, которые бы так внимательно следили за действием и своими партнерами и так мало смотрели в зал. Лучше всех был актер по имени Ленский, игравший «Аладдина».

Кэррол не ошибся: Ленский станет одним из видных актеров Малого театра в Москве. А театр — по‑прежнему одно из сильных общественных культурных направлений региона, которое развивается при активной благотворительной поддержке «Транснефти»: компания помогла Драматическому театру города и ТЮЗу.

— Один из самых любимых горожанами театров — Комедia, — говорит специалист службы общественных коммуникаций АО «Транснефть — Верхняя Волга» Дмитрий Яковлев. — Мы помогли приобрести световое оборудование, декорации, сценические костюмы.

На один из последних совместных проектов — мюзикл «Служебный роман» на музыку Кима Брейбурга — лишнего билетика не достанешь.

Нефтепроводчики и сами не прочь погрузиться в мир театра. Например, в Великих Луках в местном Доме культуры работники завода «Транснефтемаш» (предприятие АО «Транснефть — Верхняя Волга») не так давно поставили и сыграли главные роли в спектакле «Алиса в стране чудес».

Кэролл утверждает — чудеса возможны. В 1863 году русский ученый Менделеев только высказал мысль об «особых трубах», и трубопроводы тогда казались чем-то фантастическим. А в 1865 году увидела свет «Алиса в стране чудес».

Как знать, если бы Льюис, восхищенный Россией, стал бы еще и свидетелем рождения трубопроводного транспорта, какие чудесные приключения ждали бы Алису...

«Это — балаган, сколоченный из досок. Внутри выкрашен белой краской. ...Водевиль был разыгран превосходно... Некоторые сцены были сыграны поразительно...»
Строки из дневника будущего драматурга Александра Островского, в 22‑летнем возрасте посетившего Нижний Новгород и Ярмарочный театр в 1845 году.

Видеорепортаж о чудесных историях, которые хранит Нижний Новгород.