«ТТН» благодарит Хабаровский краевой музей им. Н. И. Гродекова за предоставленные информацию и фотографии
На берегах Амура
Прорубил окно на Дальний Восток — так говорят о губернаторе Сибири Николае Муравьеве, который за заслуги перед государством получил титул графа Амурского. Он установил границы на дальних рубежах империи, закрепил за Россией Амур, стал основателем крупнейших дальневосточных городов — Благовещенска, Хабаровска, Владивостока и села Пермское (ныне Комсомольск-на-Амуре).
Родился будущий государственный деятель в семье Николая и Екатерины Муравьевых. После окончания Пажеского корпуса поступил на службу в лейб-гвардии Финляндский полк. За несколько армейских лет успел повоевать на нескольких фронтах. После одного из ранений отправился лечиться во Францию, где встретил будущую супругу Катрин де Ришемон.
Получив генеральское звание, Муравьев был вынужден оставить службу на Кавказе: его назначили губернатором Тулы, где и проявились его неординарные административные способности, строгая законность распоряжений, внимание к нуждам губернии. А еще — легкость в общении и умение избегать столкновений.
Вскоре молодого чиновника отправили в богатый, но необжитой край. В 38 лет он уже генерал-губернатор Иркутский и Енисейский и командующий войсками Восточной Сибири. К середине XIX века жизнь в России заканчивалась Иркутском, за которым — еще тысячи километров глухой тайги. Площадь вверенного Муравьеву региона составляла треть страны: от Красноярска до Тихоокеанского побережья. Муравьев воспринял назначение амбициозно: «Исполнились все мои живейшие желания: я на поприще огромном и вдали от всех интриг и пересуд вашего общества и света; убежден в неизменности благосклонного ко мне расположения государя, которое сохранить сумею, если Бог даст здоровья».
Новый губернатор привез с собой и новые порядки: боролся с казнокрадством, поддерживал науку и печать. Уволил уличенных в коррупции чиновников, взялся за золотопромышленников, установил новые правила отчетности и надзора.
Муравьев привлекал в далекий край молодых администраторов и перспективных выпускников университетов. В мае 1849 года он выехал из Иркутска на Камчатку — до этого генерал-губернаторы не посещали столь отдаленные окраины Восточной Сибири. Дело в том, что такое путешествие занимало несколько месяцев. Ехать нужно было через Якутск и Охотск верхом на лошадях по тундре и болотам.
На судне «Иртыш» по Охотскому морю новый генерал-губернатор прибыл в Петропавловский порт. Там он встретился с капитаном Геннадием Невельским, который изучал устье Амура и доказал, что Сахалин, который считался полуостровом, на самом деле остров.
Важность приобретения Амура для страны становилась очевидной и необходимой. В то же время граница с Китаем была определена лишь на небольшом участке, а территория Дальнего Востока вызывала немалый интерес у европейских держав. Муравьев добился увеличения военных частей Восточной Сибири и усиления стратегически важного Петропавловского порта, сформировал Забайкальское казачье войско.
Угроза потерять Приамурье и Приморский край, включая Камчатку, Сахалин и другие острова, была тогда абсолютно реальна: в августе 1853 года, когда все силы России были стянуты в Черное море, где шла Крымская война, Великобритания и Франция отправили шесть боевых кораблей в Петропавловск. Укрепленный губернатором город выдержал штурм. Англо-французская коалиция летом 1855 года была вынуждена удалиться — в Охотское море подошли свыше полусотни военных кораблей. К тому времени горожане сожгли укрепления, сели на корабли и отбыли к устью Амура через Татарский пролив путем, о котором не знали англичане.
В 1856 году Николай Муравьев провел дипломатическую встречу с китайскими властями, на которой предложил провести границу вдоль Амура. Через два года переговоров амурский вопрос был решен: согласно Айгунскому договору, берег становился территорией России, а сама река доступна для российских судов. За дипломатическую победу генерал-губернатор был возведен в титул графа Амурского.
Служба его завершилась в феврале 1861 года. Покинув Сибирь, он никогда не порывал с ней связи. Последние двадцать лет жил во Франции, на родине жены, где и окончил свои дни. Похоронен на Монмартрском кладбище. А в 1991 году прах Муравьева-Амурского был перезахоронен во Владивостоке.
На Командорских островах
Император Александр III не жаловал на государственных постах иностранцев. Однако исключения все-таки делал. В 1884 году самодержец назначил первым генерал-губернатором Приамурья Андрея Корфа, происходившего из старинного рода немецких баронов.
Корф родился в Либаве (ныне Лиепае), на территории теперешней Латвии. Еще младенцем он остался круглым сиротой и рос в семье двоюродного дяди Модеста — однокашника Пушкина по Царскосельскому лицею, видного государственного деятеля, директора Императорской Публичной библиотеки.
Андрея Корфа готовили к военной карьере. Он был воспитанником Пажеского корпуса, где обучались будущие офицеры, служил в гвардейском Преображенском полку. В возрасте 28 лет сумел отличиться во время Кавказской войны, когда смело атаковал горский аул. В документах на награждение орденом Святого Георгия говорилось: «Во время штурма Андийского редута, вызвавшись в охотники, во главе двух рот 20‑го Стрелкового батальона бросился на означенный редут и взошел на вал в числе первых». В 1861 году Корф стал генерал-адъютантом при императоре и считался перспективным администратором. Спустя три года, когда из Восточно-Сибирского было выделено Приамурское генерал-губернаторство, Александр III назначил его главой региона.
Губернатор неутомимо объезжал вверенные ему огромные территории, которые включали в себя теперешнюю Амурскую область, Приморский край, Забайкалье и остров Сахалин. Чтобы лучше понимать проблемы региона, по инициативе Андрея Корфа проводились съезды «сведущих людей», куда приглашались купцы, промышленники, представители местной интеллигенции. На комиссиях съезда рассматривались вопросы дальневосточных земель, их заселения, дорог, образования и многие другие.
С учетом мнения делегатов разрабатывалась долговременная программа освоения края, в которой было предусмотрено в том числе привлечение на Дальний Восток переселенцев из европейской части России и развитие дружеских связей с соседними Китаем, Японией и Кореей. Во время губернаторства Корфа развивались лесоразработки, рыбные промыслы, золотодобыча, началась добыча угля в Приморье, велась разведка нефти на Сахалине.
В 1891 году Андрей Корф сопровождал будущего Николая II, тогда наследника престола, который во Владивостоке символически открыл строительство Уссурийской железной дороги — первого участка Транссибирской магистрали, соединившей европейскую часть России с Дальним Востоком. Приамурский губернатор был активным поборником ее сооружения, что дало мощный стимул развитию региона.
А еще Корф был ярым любителем и защитником природы. Например, установил гигантский по тем временам штраф в 25 руб. за разорение птичьих гнезд и ратовал за сохранение морских котиков на Командорских островах.
В 1893 году Андрей Корф скоропостижно скончался. Александр III прислал телеграмму семье губернатора: «Тяжело терять столь честных, полезных и незаменимых людей». На похороны тогда собрался весь Хабаровск.
На водах Сихотэ-Алиня
Отважный военный и яркий ученый, покровитель наук и энергичный правитель — все это приамурский генерал-губернатор Николай Гродеков.
Гродеков (в молодости носил фамилию Гродецкий) — уроженец Херсонской губернии. Его юные годы прошли в Петербурге. Поручиком 3-го гренадерского стрелкового батальона в 1863 году участвовал в усмирении польского мятежа. Затем уехал служить на Кавказ, где впервые взялся за перо и написал исследование «Нагорная полоса Кубанской области».
Дальше отправляется в Центральную Азию и становится участником Хивинского похода. Хивинское ханство предъявляло России территориальные претензии. Осложняли ситуацию только отгремевшие восстания на Мангышлаке, а также в Уральской и Тургайской областях Российской империи, подогреваемые ханами. Жара, барханы, нехватка воды и провизии. Гродекову 30 лет, он начальник штаба Мангышлакского отряда. В том походе награжден орденом Святого Станислава II степени и золотой шпагой с надписью «За храбрость». Эти события он описал в книге «Хивинский поход 1873 года».
После Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Гродеков назначен начальником полевого штаба особого отряда генерал-губернатора Кауфмана. Их миссией был демонстративный поход к кишлаку Джам на границе Бухарского ханства. По окончании экспедиции Гродеков отправляется верхом в сопровождении всего двух джигитов на разведку через Северный Афганистан и Северо-восточную Персию. А за ту вылазку император наградил Гродекова орденом Святого Владимира III степени. Сам герой вновь фиксирует подробности приключений в книге «Через Афганистан», переведенной на английский, французский и немецкий языки.
Следующую, Ахал-Текинскую экспедицию он описал в четырехтомнике «Война в Туркмении. Поход Скобелева в 1880–1881 гг.» Вскоре состоялось его назначение военным губернатором и командующим войсками Сыр-Дарьинской области. Большое внимание он уделял изучению быта и права местного населения, описав их в работе «Киргизы и каракиргизы Сыр-Дарьинской области». Этот период отмечен также переводом на русский (причем некоторые главы переводил сам) книги средневекового автора Бурхануддина аль-Маргинани «Хидая. Комментарии мусульманского права».
На следующем этапе судьба забрасывает Гродекова на Дальний Восток. В 1898 году он назначен приамурским генерал-губернатором. И опять он не мыслит себя без дела просвещения. Его хлопотами образован Приамурский отдел Императорского Русского географического общества, открыта публичная библиотека и музей с богатейшей археологической коллекцией (сейчас это Хабаровский краевой музей, носящий его имя). Современники отмечали, что он «был истинным руководителем отдела и в то же время первым и самым ревностным его работником». Передал в музей более 20 коллекций.
Кажется, нет области, которая его не интересует. По его указанию ведутся исследования Шмаковских минеральных источников в Сихотэ-Алине, открыта лечебница в Петропавловске-Камчатском. Содействует основанию Свято-Троицкого мужского монастыря вблизи станции Шмаковка и ходатайствует об открытии духовной семинарии во Владивостоке. Поддерживает исследования Владимира Арсеньева. Одобряет проект по охране рыбных богатств Амура. Закрывает Карийскую каторгу, где содержались политзаключенные и в ночь с 7 на 8 ноября 1889 года произошло массовое самоубийство.
Дает хладнокровные, но отнюдь не беспощадные указания в ходе усмирения китайских повстанцев, атаковавших строителей Китайско-Восточной железной дороги. Отдает распоряжение применять оружие «только ввиду действительной надобности». Именно при нем открыто временное движение на всем протяжении железной дороги. А вершиной его карьеры стала должность постоянного члена Совета государственной обороны и командующего войсками на Дальнем Востоке. После выхода в отставку вернулся в Петербург и подарил городу скульптурных львов шицза — боевой трофей с Китайской войны.
Умер Николай Гродеков в 1913 году и был погребен на Смоленском православном кладбище, но в советское время могила затерялась. Однако спустя сто лет, в 2013-м, благодаря сохранившейся в Центральном госархиве поименной схеме захоронений ее местонахождение было обнаружено, и тогда же было установлено новое надгробие.
На чукотских промыслах
Николай Гондатти мог бы войти в историю как выдающийся этнограф, но судьба распорядилась так, что он известен как дельный и гуманный администратор. Будучи сугубо гражданским человеком, он стал последним генерал-губернатором Приамурья.
Его отцом был итальянский скульптор, который каким-то образом оказался в России и женился на русской. Николай окончил с золотой медалью Нижегородский дворянский институт императора Александра II, после чего поступил в Московский университет на естественно-историческое отделение физико-математического факультета. В Румянцевской библиотеке он только что не ночевал, изучая литературу по антропологии, этнографии, археологии.
Его ждала блестящая научная карьера. Этнограф участвовал в экспедициях по Северному Уралу и Северо-Западной Сибири, где изучал быт и языки ханты и коми, собирал археологические артефакты. В научной периодике появлялись его научные статьи.
Но случайная встреча перевернула жизнь молодого ученого. Тогдашний генерал-губернатор Приамурья Сергей Духовский предложил ему должность начальника Анадырского округа. Летом 1893 года на пароходе «Космополит» Гондатти прибыл на Чукотку. Он прожил там три года вместо планируемых двух, исколесил вдоль и поперек суровый регион на нартах с собачьей упряжкой. Как ученый, вникал в жизнь и быт чукчей. Как администратор, пытался организовать справедливую торговлю с этим народом, регламентировать поступление налогов в российскую казну и защитить население от грабежей. Его усилия были замечены: после окончания службы начальника Чукотки наградили орденом Святого Владимира IV степени.
Вернувшись в Москву, ученый понял, что «заболел» Дальним Востоком. Когда ему поступило предложение о работе в Приамурье, ответил телеграммой: «Согласен. Гондатти». Он занимался проблемами переселенцев в Южно-Уссурийском крае, руководил сначала Тобольской, а затем Томской губерниями. Но где бы ни работал, везде оставлял глубокий след. В семи городах жители в благодарность присвоили ему звание почетного гражданина.
В 1909 году Гондатти возглавил научную Амурскую экспедицию, проводившую комплексное исследование Дальнего Востока. А после ее завершения последовало назначение генерал-губернатором Приамурья.
При нем продолжилось активное переселение в малолюдный регион землепашцев, рабочих, интеллигенции из Центральной России. В правление Гондатти закончилось строительство Амурской железной дороги, соединившей европейскую часть России с Дальним Востоком. Обустраивались порты, дороги, развивалось предпринимательство. Несмотря на военное время, приамурский губернатор убедил правительство открыть первый дальневосточный и третий в стране заповедник «Кедровая падь».
А потом — революции, арест и счастливое избавление. И вновь Дальний Восток — теперь уже в Китае. До конца дней Николай Гондатти жил в Харбине, объясняя свое решение так: «Да потому, что хотелось быть ближе к России, к тем местам, которые изучал и которым посвятил много сил и времени». Гениальным хранителем интересов дальневосточных окраин называл Гондатти архиепископ Нестор — его духовный отец. По словам архиепископа, «Николай Львович умер нищим, смиренно и безропотно, никого не обвиняя и никому не жалуясь на свою судьбу».
На сопках Маньчжурии
Он руководил экспедицией в Маньчжурию и отвечал за выбор маршрута Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), а затем ее строительство. Он внес огромный вклад в развитие железнодорожного транспорта на Дальнем Востоке и стал одним из основателей Харбина как одной из станций нового железнодорожного пути. Николай Свиягин совмещал дворянское происхождение с профессией инженера-путейца.
Он родился 3 декабря 1856 года в Петербурге, окончил институт инженеров путей сообщения «с правом производства строительных работ и с правом на коллежского секретаря при вступлении на государственную службу», на которую и отправился сразу после учебы. Главным делом своей жизни Свиягин занялся в 1891 году, когда был назначен начальником участка строительства Уссурийской железной дороги — ветки Никольское (Уссурийск) — Пограничная и далее на Муданьдзян. По ней КВЖД получила выход на Владивосток, а весь Великий Сибирский путь, или Транссибирская магистраль, устремился к Тихому океану.
Идея построить железную дорогу по землям Маньчжурии, создав, таким образом, общее экономическое пространство, принадлежала министру финансов Сергею Витте. Со строительством КВЖД российское правительство связывало развитие промышленности на дальневосточной окраине, а также политические и военные цели: обезопасить территорию Дальнего Востока от натиска Японии и Англии, расширить торговые связи с тихоокеанскими державами, усилить влияние в Маньчжурии.
Летом 1896 года был подписан договор о союзе России и Китая. В Маньчжурию были направлены специалисты, целью которых стали топографические исследования и поиски выгодных направлений будущей трассы. Руководил экспедицией Николай Свиягин, о чем впоследствии писал в своем отчете «По русской и китайской Маньчжурии от Хабаровска до Нингуты: впечатления и наблюдения».
Тому походу сопутствовали немалые опасности. На группу Свиягина напали хунхузы — бандиты китайского происхождения — и разграбили ее. Уцелели только документы от изыскательской работы, которые доставили во Владивосток, где к тому времени уже располагалась контора Общества Китайско-Восточной железной дороги.
Изыскания завершились в январе 1898 года. Начальником Восточного отделения КВЖД, в который вошли три участка, а также Никольская ветка Уссурийской железной дороги до государственной границы, был назначен Свиягин. Он с воодушевлением взялся за работу. Темпы строительства поражали современников и впечатляют даже сейчас: за два месяца было проложено земляное полотно на две трети длины магистрали и дюжина каменных мостов, началась укладка пути.
Силами российских инженеров и китайских рабочих железная дорога была построена в срок и с июля 1903 года перешла в регулярную эксплуатацию. Николай Свиягин продолжал работать на ней помощником главного инженера. Было возведено более 3 тыс. км железнодорожного полотна, множество мостов и тоннелей, возникли новые города — Маньчжурия, Дальний, Харбин. Вместе с тем оказалось, что эксплуатация дороги требовала значительных средств на аренду и содержание охраны. А после Русско-японской войны 1904–1905 годов, согласно Портсмутскому мирному договору, южное направление КВЖД отошло Японии, и дорога потеряла для России важное значение.
Николай Свиягин занимал важные посты в ведомствах, курирующих железные дороги, вплоть до революции 1917 года, а затем покинул страну. В 1924 году его пригласили переехать в Харбин, одним из основателей которого он являлся и где нашел впоследствии последнее пристанище. Из обычной железнодорожной станции на севере Маньчжурии Харбин превратился в русский город: после революции и гражданской войны население увеличилось за счет русских переселенцев, в основном дворян и белогвардейцев. Харбин тогда стал центром «русского» Китая и оставался им вплоть до создания Мао Цзэдуном Китайской Народной Республики.