Несмотря на поздний вечер пятницы, Александра Гамова мы застали в работе.
— Я уже к вам на интервью собирался, как позвонил экс-премьер Сергей Вадимович Степашин и сообщил, что президент только что присвоил звание Героя Труда Российской Федерации нашему прославленному спортсмену, футболисту Никите Симоняну, — начал он, заходя в переговорную комнату в офисе медиагруппы «Комсомольская правда». — Вот мы его сейчас вместе с Сергеем Степашиным через «Комсомолку» и поздравим.
Дальше последовал телефонный звонок.
— Сергей Вадимович, здравствуйте! Это «Комсомольская правда». Помощник Степашина Александр Гамов!
Пятиминутное интервью, и записанный материал отправляется в радиоэфир и газетную редакцию. Дело сделано — «Комсомолка» снова одна из первых.
— У нас круглосуточная работа, — улыбается Гамов. — Так что жизнь в редакции не останавливается ни на минуту.
Герои «Комсомолки»
Я в «Комсомолке» 30 лет, и многие из моих героев могут сказать, что они относятся ко мне как к товарищу, но я не беру на себя такую смелость и никогда отношениями не злоупотребляю. Когда встречаюсь с коллегами, особенно с молодыми или со студентами, говорю им, что журналист не должен приближаться к своим героям на опасное расстояние, потому что в этом случае он теряет объективность. Всегда стараюсь держать дистанцию. Хотя они, может быть, относятся и к газете, и ко мне очень тепло. И подчеркну, все мои герои — это не герои Гамова, это герои «Комсомольской правды».
Единственная правка
Первый опыт общения с Владимиром Владимировичем Путиным случился у меня в то время, когда он был директором ФСБ и секретарем Совета безопасности Российской Федерации. Он приходил на съезды партии «Наш дом Россия», лидером которой был Виктор Черномырдин — в то время премьер-министр, мой земляк. Там я и был представлен секретарю Совбеза. А потом позвал Путина на интервью к нам в редакцию. И он приехал через какое-то время. Это было его первое большое интервью федеральному СМИ. Тогда его еще мало знали как политика. Мы с ним хорошо поговорили. Потом я ездил к нему визировать материалы на Лубянку. Зашел в кабинет. Он был очень занят, но взял отпечатанный на машинке текст и как-то моментально, очень быстро его прочитал, сделал буквально одну поправку.
На улице Правды
Когда Владимир Путин стал премьер-министром, я с ним несколько раз ездил в поездки: в Оренбург, Ташкент, Магнитогорск. Это было очень интересно. Потом, когда он уже был в статусе исполняющего обязанности президента, мы пригласили его на прямую линию. Он приехал в редакцию на улицу Правды, 24. Так что смело можно утверждать, что первая прямая линия с Владимиром Владимировичем Путиным была в «Комсомольской правде». Мы заранее оповестили читателей, что к нам приедет исполняющий обязанности президента страны.
Они звонили и говорили: «Алло, это Путин?» — а он отвечал: «Да, это Путин, он слушает». Это было первое близкое знакомство избирателей с главой государства — тогда еще с приставкой и. о. Вопросы задавали самые разные и очень острые. Он отвечал на все подробно и обстоятельно. Потом еще как минимум раз пять бывал в «Комсомолке» по разным поводам и с юбилеем поздравил.
По бездорожью
Интересной была поездка по Дальнему Востоку, когда Владимир Путин ехал на Ладе «Калина». (Одним из пунктов была остановка на НПС «Сковородино» и запуск нефтепровода Сковородино — Мохэ. — Ред.) Тогда Владимир Путин был премьер-министром. Мне довелось взять у него интервью, когда он был за рулем автомобиля. Есть снимок нашего фотографа Володи Веленгурина.
Это было по договоренности с пресс-службой: мы знали, что четырех журналистов по очереди посадят к Путину в машину. Помню, взял с собой листки бумаги, потому что организаторы так усердно готовились к этому мероприятию, что везде, куда мы приезжали, все было покрашено, краска не успевала высыхать, и мы все перепачкались. А листки я собирался положить на сиденье, чтобы не испачкать машину. Открываю дверь, а там все уже в краске. Забавно было… Я проехал с президентом около ста километров, где-то час длилась наша беседа.
Меня потом критиковали, что я все время его перебиваю, но у меня было очень много вопросов и мне хотелось как можно о большем его спросить. Ехали по бездорожью, ночевали в каком-то лагере, в каких-то вагончиках. Уже ночью возле какого-то фонаря я передавал это интервью в редакцию. Там спрашивают: «Надо визировать?» — а я говорю: «Не надо, печатайте так». И напечатали — большой разворот.
Лыжи на Чимбулаке
Президент — человек загруженный, но бывают ситуации, когда удается близко и даже неформально пообщаться. Например, мне довелось покататься с ним на горных лыжах. Хотя, может, это, конечно, и громко сказано, учитывая мой горнолыжный опыт. Я скорее смотрел, как президент летел на лыжах с высоты в 3 тыс. м. Тогда в Чимбулаке проходил саммит глав СНГ. Я на пологом склоне расположился, и как журналисту мне этого было достаточно. Когда Путин на мои слова о том, что я не умею кататься, спросил: «А хочешь попробовать?» — я, конечно, не мог отказаться… Остался снимок, где я рядом с президентом в горнолыжном костюме. Потом мы с коллегами из кремлевского пула общались с президентом за шашлыками, рассказывали анекдоты. Очень его тогда повеселили.
Команда Путина и самокат
Когда он был премьер-министром, в Белом доме сформировался свой пул журналистов, которые с ним постоянно работали на мероприятиях и в поездках. После того как Владимира Путина избрали президентом страны, основная часть перешла в кремлевский пул. А после того как Владимир Владимирович второй раз стал премьер-министром, многие журналисты из кремлевского пула перешли вместе с ним на четыре года работать в Белый дом. И я в том числе. Так что многие из нас работают с ним уже долгие годы.
Думаю, ему тоже интересно с нами. В этих поездках мы открывали для себя президента, а он открывал для себя журналистов. Был эпизод, когда президент пригласил прессу в Кремль. Это был октябрь, и мы решили его поздравить с днем рождения. Скинулись и купили самокат — тогда это дефицит был. Самый обычный, электрических тогда еще не было. Отдали подарок в Кремль, его осмотрели и нам вернули. Но когда президент вышел на пресс-подход, мы ему все-таки вручили этот подарок, и он остался доволен. Тут же взял самокат и сделал пару кругов по залу.
Воин-журналист
Президент с большим уважением относится к тем ребятам-журналистам, которые работают на специальной военной операции. Даже с восхищением! И всегда настаивает на том, что военкоры — те же ветераны боевых действий. Наши ребята из «КП» — Дмитрий Стешин, Гриша Кубатьян, Саша Коц — постоянно бывают на передовой. Думаю, президент хорошо их знает. Саша Коц входит в комиссию по правам человека и в кадровый резерв президента. То, что Жене Поддубному дали Героя России, тоже многое значит. Этим гордятся все военкоры, все его коллеги, независимо от изданий. Президент не разделяет, воин это или журналист. Если человек — учитель, медик, еще кто-то, если он там, если защищает Отечество, то президент относится к нему по‑особому. Думаю, спецоперация идет так успешно в том числе и потому, что ребята чувствуют особое отношение Верховного главнокомандующего. Он очень близко к сердцу принимает все, что там происходит. Это видно. Например, многих, даже в американской блогосфере, поразило то, как он рассказывал про американского парня Майкла Глосса, который погиб на СВО. Говорил о нем как о герое, в деталях, с искренним чувством сожаления…
Разведчики – люди закаленные
В длительных поездках непросто физически, особенно при смене часовых поясов. У президента очень жесткий график, но он всегда в форме, и такое ощущение, что на него эти трудности не действуют. И нам приходится соответствовать. Но в этом весь Путин, и вся его команда так работает. Все держат себя в форме, занимаются спортом, в том числе в поездках, ходят в бассейн. Когда он отвечал кому-то, как ему это удается, говорил о генах. Его отец был очень выносливым, прошел войну, выжил в боях на Невском пятачке, служил в диверсионной группе. Вернулся инвалидом, но всю жизнь работал. Так что наследственность тоже играет роль. Кроме того, Владимир Владимирович с юных лет занимается спортом. Служба в разведке тоже сказывается, разведчики — люди закаленные.
Президент всегда внутренне мобилизован. Здесь не только физика, но и огромная умственная работа. Он ведь все главное во время своих выступлений держит в голове и всегда в курсе всех основных событий. Как-то на очередной пресс-конференции я спросил у Алексея Громова, который тогда был его пресс-секретарем: «Как президенту удается столько цифр в голове держать? У вас там наверняка суфлер электронный». И он позвал меня за кулисы пресс-конференции. «Иди, говорит, проверь, есть ли суфлер». Я набрался смелости и заглянул. Есть даже снимок такой. И никаких суфлеров не увидел. Но у президента всегда с собой записки с тезисами. Кстати, правит он их до самого последнего момента. Думаю, нам повезло, что наш президент выходец из спецслужб, а не артист какой-нибудь.
Есть результат
Сейчас у президента тяжелое время, поэтому даже на пресс-конференциях задумываешься — а задавать ли резкий, острый вопрос? Я как-то спросил его на прямой линии о результатах, а еще спросил, есть ли неудачи. И он, подробно ответив на первую часть вопроса, сказал фразу, которую мы много раз потом использовали: «Все эти годы я пахал как раб на галерах, с утра до ночи. И делал это с полной отдачей сил. Я доволен результатами своей работы». Это было как-то очень искренне и эмоционально.
Самая крутая награда
Владимиру Владимировичу Путину я бы пожелал здоровья, здоровья и еще раз здоровья. Сторонники, соратники, верные избиратели у него есть. Однажды в Кремле был эпизод на награждении. Президент с фужерами обходил награжденных, и я вполголоса (Владимир Владимирович мог спокойно сделать вид, что не услышал) произнес: «Вот президент всех награждает, а почему Путина никто не наградил?» Он взглянул на меня, прошел мимо, а потом вернулся и сказал, что его награда — это доверие тех, кто проголосовал за него на выборах. «Круче награды не бывает», — добавил он. Так что дай Бог, чтобы у него было здоровье, чтобы он больше радовался успехам своей семьи, дочерей, внуков. Если честно, я иногда чисто по‑человечески переживаю, что, может быть, ему какое-то мероприятие пропустить, отдохнуть немного. Мне хочется, чтобы он в такой же форме был как можно дольше. Потому что если в хорошей форме будет президент, то в хорошей форме будет и сама страна.