Нефтяник в третьем поколении
Начальник базы производственного обслуживания (БПО) «Уса» Николай Добруля – коренной усинский житель. Его дед был в числе ста первых нефтяников «Коминефти», разрабатывавшей усинские месторождения, а отец пробурил десятки скважин в Тимано-Печоре.
Крепкие корни
Дед-нефтяник оказался на Севере не по своей воле. В Великую Отечественную войну во время боев в Крыму в 1942 году он был контужен и попал в плен.
— Последнее, что дед Николай запомнил, — на них движется шеренга румын, которых немцы гнали вперед как пушечное мясо, — рассказывает Николай Добруля. — Орудие зарядили оставшейся картечью, патронов не осталось, приготовились к штыковой атаке. Именной пистолет и документы дед закопал и нашел их уже после войны. После контузии очнулся без половины пальцев на руках.
Немцы держали деда полгода в концентрационном лагере Освенцим. Так как тот был двухметровым здоровяком, его отправили на работы в Голландию. Три раза бежал, но местные жители сдавали обратно. Потом пришли американские войска, и советских военнопленных в Кронштадте сдали с баржи на баржу своим, где их сразу переодели в арестантские робы. Как изменника Родины деда на восемь лет отправили в Верхне-Ижемский исправительно-трудовой лагерь в Коми АССР, который находился рядом с деревней Крутой.
После освобождения познакомился с будущей женой Верой — немкой, высланной из Омской области. Вместе с другими девушками она работала на лесоповале. Как вспоминала бабушка Николая Добрули, из 42‑х девчонок к концу войны остались две: остальные погибли от мороза, недоедания или их задавило деревьями. Возвращаться в родные места, на Запорожье, деду запретили, поэтому он остался на Севере. Заготавливал глину, которая была необходима для добычи нефти, потом руководил пилорамой «Коминефти» и был в числе ста первых нефтяников на севере Коми.
Второй дед Николая Добрули был местным, коми. На войне потерял ногу: при выходе из окружения его ранили, началась гангрена. Фельдшер, дав глотнуть остаток спирта, отрезал ножовкой ногу по колено. Дед вернулся в семью, где было 14 детей. В школу зимой они ходили по очереди: на всех была одна пара валенок. С ночи стояли в очередях за хлебом. Выручала рыбалка — в то время в северных реках водилось много семги, и попадались рыбины весом до 40 кг. Рыбью кровь жарили, а из ее кожи шили обувь и одежду.
Родные болота
Отец Николая Добрули, уроженец Нижней Омры Троицко-Печорского района, пробурил не один десяток нефтяных скважин. На пенсию вышел бригадиром электриков.
А сам Николай Добруля пошел в нефтяники после службы в армии, которую проходил в Польше.
— Отец спросил, когда я пойду учиться, — вспоминает он. — А я в ответ: «Когда и ты». И он в 44 года поступил в Ухтинский индустриальный институт (сейчас УГТУ). Окончил на два года раньше, чем я.
С 2009 года Николай работает начальником базы производственного обслуживания «Уса». Про него говорят: человек на своем месте. Не только сам хорошо работает, но и других учит.
— С подчиненными общаемся на равных, но, когда надо, могу и прикрикнуть, — делится опытом управления Николай. — Самому молодому сотруднику 20 лет. У многих ребят большие семьи. У меня две дочери. Если бы был сын, то точно бы в нефтянку пошел.
Любимое увлечение — рыбалка, но только на удочку. Гнус и комары не пугают. «Для меня это родные болота», — признается Николай Добруля.
Любовь к нефти
«Любите ли вы нефть?» — спросила корреспондент «ТТН» начальника испытательной лаборатории нефти НПС «Ухта-1» Анастасию Коканину. Анастасия на мгновение опешила, а потом ответила, что очень любит.
На работу в отрасль Анастасия родом из Емвы попала не сразу. В юности мечтала заниматься музыкой, но не сложилось. Училась в Сыктывкарской гимназии искусств по классу фортепиано и «переиграла» руки: это когда из-за чрезмерной нагрузки начинают болеть связки. Тогда девушка поступила в физико-математический лицей в Сыктывкаре, а после его окончания — в Губкинский университет на факультет химической технологии и экологии.
— Я попала в группу газохимии и поняла, что у меня визуальное восприятие, — рассказывает Анастасия Коканина. — Мне важно видеть, что происходит. Когда работаешь с газом, отслеживаешь процессы, как правило, только по цифрам на хроматографе. Но это для меня слишком абстрактно. Тогда я перешла в группу нефтепереработчиков — и ни разу об этом не пожалела. При работе с нефтью видно, как меняется ее цвет в зависимости от состава даже в пределах одного месторождения, как она кипит, как движется при перегонке.
После окончания вуза Анастасия участвовала в создании биопрепарата для рекультивации нефтезагрязненных почв, потом работала в лабораториях контроля качества нефти нефтяных компаний и уже несколько лет — на испытательной лаборатории нефти НПС «Ухта‑1».
— Посмотрите, какая разная нефть, — показывает Анастасия на колбы с ярегской и усинской нефтью. — Первая пахнет битумом, а вторая — бензином.