Рудознатец
Он упорно двигался вглубь малолюдного Печорского края, где дорогами служили реки и ручьи, а расстояния измерялись «чомкостами» — от одной охотничьей избы до другой. Предприниматель, прознав про проявления нефти на реке Ухте, решил наладить ее добычу. К этому времени он уже накопил богатый опыт «рудознатца».
Федор Прядунов родился в семье старообрядцев в Каргополе (сейчас это юг Архангельской области). Затем перебрался в Архангельск, откуда с земляками отправился на поиски ценных металлов на острове Медвежьем в Белом море.
В 1733 году они докладывали императрице Анне Иоанновне, что «сплавили 35 фунтов серебра» (около 16 кг), после чего по ее указу заложили первый в России серебряный рудник. Историки предполагают, что из этого серебра были выплавлены первые российские монеты. На острове обнаружены самые крупные российские самородки весом до нескольких килограммов. За такие успехи императрица пожаловала первооткрывателям по тысяче рублей.
Добыча драгоценного металла обогатила Федора Прядунова, но рудник вскоре стал истощаться, и предприниматель нашел для себя новое дело: отправился на поиски «горючей воды». По речному берегу, где били нефтяные ключи, в 1745 году он обустроил колодцы, куда собиралась нефть. А затем организовал первое в мире промышленное производство нефтепродуктов. Для этого он использовал хорошо отработанную на Русском Севере технологию смолокурения, которая использовалась для производства скипидара из смолы.
По такому же принципу началась и перегонка нефти, которая нагревалась в медном котле: пары углеводородов отводились по трубе, проходили через воду, таким образом охлаждались, и конденсат светло-желтого цвета (типа керосина) стекал в бочку. На прядуновском «невтяном заводе» работали три-четыре человека и его сын Степан. По расчетам, здесь добывалось от 16 до 64 т нефти в год. По сведениям, которые он подавал в берг-коллегию, затраты на добычу и перегонку пуда ухтинской нефти составляли 9,5 руб., перевозка до Москвы обходилась в полтора рубля.
Ухтинскую продукцию использовали в лампадном масле, для смазки колес в телегах и в медицине. Лечение, правда, не всегда приносило пользу: несколько человек умерли, из-за чего нефтепромышленник очутился под стражей. Но за него вступилась берг-коллегия, и он оказался на свободе. Правда, ненадолго.
Нефтяное дело требовало постоянных денежных вливаний, так как во время паводков постройки и колодцы сносило, и все приходилось начинать заново. Из-за неуплаты налога в 35 руб. 23 коп. первого российского нефтепромышленника посадили в 1752 году в долговую тюрьму, где он тяжело заболел и умер.
Фабрикант
Плис, полубархат, молескин — ткани фабрик Сидора Шибаева в XIX веке знала вся Россия. «Спинвель», «Цилиндоль», «Барилион» — смазочные масла на основе нефти шибаевского производства покупал весь мир. Образованность, наблюдательность и организаторская жилка сделали его королем сразу двух империй.
Потомственный купец начинал на мануфактуре друзей семьи Морозовых, сыновей промышленника Саввы Морозова. Затем взял займ у работодателей и в 1844 году открыл неподалеку от родной деревни в местечке Светлое озеро Богородского уезда отбельно-красильную фабрику.
К 1873 году Шибаев владеет тремя текстильными производствами и дает стране до 300 тыс. кусков тканей на 2 млн руб. У него 1800 рабочих. Тысячи самоткацких станков, печатные колерные и паровые машины, красильные барки. Механизмы надо обслуживать. Открыть свое производство машинных масел — значит, существенно сэкономить. А на Апшероне, где разворачивается новая отрасль, и нефть дешевле.
В 1878 году Шибаев покупает нефтеносный участок в Баку и запускает производство довольно дефицитной тогда серной кислоты для очистки бензина, керосина и масла. Строит нефтеперерабатывающий завод.
Владимир Рябушинский,
«Купечество московское»
К 1882 году шибаевские масла берут золото на выставке в Москве и поставляются за рубеж. В деле — известный нефтепромышленник и изобретатель Виктор Рагозин. По технологии Дмитрия Менделеева он уже создал первые в России олеонафты — минеральные смазочные масла. Нефтеперегонный завод поручен доктору химии Густаву Шмидту, ученику и ассистенту Менделеева.
Товарищество добывает 3,3 млн пудов нефти в год. Шире разворачивались в России только Нобели, Бакинское нефтяное общество и Каспийско-Черноморское нефтепромышленное и торговое общества. Шибаевские предприятия выпускают 2,4 млн пудов керосина в год. Выходят облигации. В 1885 году масла Товарищества производства русских минеральных масел и других химических продуктов «С. М. Шибаев и Ко» получили золотую награду на Всемирной выставке в Антверпене.
У Шибаева были особняк на Басманной в Москве, лавки в Нижнем и других городах, имение Горки Подольского уезда (сейчас это Горки Ленинские), торфоразработки, наливная шхуна для перевозки нефтепродуктов, изготовленная на Коломенском машиностроительном заводе.
В 1889 году масла Шибаева взяли золото в Париже. Но Сидор Шибаев не дожил до этого. Нефтяной бизнес перешел его второй супруге Евдокии и сыновьям.
Публицист
Купец Василий Кокорев был одним из богатейших людей своего времени, которому принадлежали заводы, железные дороги, пароходства и нефтепромыслы. Он не только заработал огромное состояние, но и помогал стране, был известным меценатом и обладателем одного из крупнейших собраний русского и европейского искусства.
Родился Василий Кокорев в 1817 году в Солигаличе в семье старообрядцев, которым принадлежал солеваренный промысел. Светского образования семейство избегало, и сын рос самоучкой, что не помешало ему стать одним из самых просвещенных людей своего времени. После смерти родителей Василий стал во главе предприятия, но состояние построил не на соли: промысел быстро стал убыточным из-за отмены пошлин на ввоз.
Кокорев отправился в Петербург, где занялся откупным бизнесом — государство продавало право собирать налоги с определенных предприятий. Василий занялся откупами винокурения. В 1844 году он предложил правительству реформу системы. На проверку Кокореву выделили убыточный откуп в Орловской губернии, который быстро закрыл долги и вышел в плюс. После этого ему доверили еще более двадцати откупов, с которыми купец и нажил огромное состояние — 8 млн руб., а в 1851 году получил звание коммерции советника.
Главными качествами Кокорева были смекалка, деловая хватка и энергия. Он выгодно инвестировал в создание нефтяных и керосиновых производств на Каспийском море. В 1857 году недалеко от Баку открылся завод по производству пиронафта и керосина, два года спустя — первый в России нефтеперегонный завод. Наладить дело Кокореву помог его друг, молодой доцент Петербургского университета Дмитрий Менделеев. С его помощью на предприятии была применена круглосуточная перегонка нефти, налажены нефтеналивные морские перевозки, началось строительство трубопроводов к берегу моря.
К тому моменту Кокорев уже учредил собственную транспортную сеть, куда входили Русское общество пароходства и торговли, Волжско-Каспийское пароходство и общество Волго-Донской железной дороги. Керосин на кокоревском заводе производился из нефти с кокоревской скважины. Он постепенно скупал все новые участки, чтобы обеспечить стабильный рост добычи нефти. С изобретением керосиновой лампы спрос на нефтепродукт в стране вырос в пятнадцать раз, развивалось городское уличное освещение, светильники появлялись в домах и в общественных заведениях.
Василий Кокорев много писал на политическую, социальную и экономическую темы. Самое знаменитое из его сочинений — книга «Экономические провалы» — переиздается и сейчас. «Пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами Отечества, засорять насильными пересадками на родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу», — писал он.
За неравнодушие к общественным делам Василия Кокорева многие не любили: в качестве публициста он нравился власти гораздо меньше, нежели чем в качестве промышленника. Он оплачивал провизию, которую возили в осажденный Севастополь во время Крымской войны, собирал средства на добровольческую армию на Балканах перед войной с Турцией в 1877 году.
Прославился Василий Кокорев и как покровитель искусства. В его коллекции было около 500 полотен русской и западноевропейской живописи. В 1862 году в Москве открылось первое общедоступное собрание картин — Кокоревская галерея, где были выставлены полотна Ван Дейка, Брейгеля, Айвазовского, Брюллова. Меценат поддерживал Академию художеств, а лучших преподавателей и учеников приглашал к себе в имение в Тверской губернии. Так появилась «Академическая дача», где жили и работали Архип Куинджи, Василий Серов, Исаак Левитан, Николай Рерих и Илья Репин, имя которого дача носит до сих пор.
В конце жизни Кокорев практически разорился. С коллекцией картин пришлось расстаться: часть отошла императорскому двору, часть выкупил Павел Третьяков. Кокоревская галерея стала частью Русского музея и Третьяковки.
Киноман
Степан Лианозов известен тем, что грамотной организацией своего нефтяного бизнеса потеснил с рынка страны конкурентов — фирму братьев Нобель и концерн Shell.
Он родился в армянской купеческой семье, которая была уже хорошо известна деловой России. Его отец, купец I гильдии Геворк вел бизнес с размахом. На Каспии, откуда пошло богатство армян Лианозян, они владели фабрикой в персидском порту Энзели по производству черной икры, а также икорными домами в Москве, Петербурге и Париже.
Геворк активно вел дела и в столичной недвижимости. Однажды во время охоты обнаружил рядом с селом Алтуфьево на севере от Москвы прекрасные леса, выкупил имение и для начала построил там загородный особняк. А потом привлек состоятельную интеллигенцию Москвы, выстроившую рядом дачи в стиле модерн. Название дачного поселка и железнодорожной станции Лианозово сохранилось до сих пор, хотя при советской власти наследники предпринимателя лишились всего.
Степан был средним сыном Геворка Лианозова. Отучившись на юриста в Московском государственном университете, два года поработал помощником присяжного поверенного округа Московской судебной палаты. А затем с головой ушел в семейный бизнес на Каспии, где у Лианозовых были нефтяные промыслы и керосиновый завод в Баку.
Но только Степан вывел нефтяное дело на международный уровень. Прежде всего он понял, что на развитие отрасли нужны крупные инвестиции. В 1908 году для привлечения капиталов образовал сначала акционерное товарищество нефтяного производства «Г.М. Лианозов и сыновья», в правление которого пригласил владельца «Путиловского завода» Алексея Путилова. Через четыре года организовал «Русскую генеральную нефтяную корпорацию» («Ойл»), куда вошли нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие производства России, а инвестиции поступали из-за рубежа.
Предприятия корпорации добывали нефть на Каспии и Кубани, в Чечне, Оренбуржье, в Средней Азии и даже проводили геологоразведку в Коми. Нефтеперерабатывающие заводы выпускали нефтепродукты для внутреннего рынка и на экспорт. Лианозов сумел привлечь в российскую нефтяную отрасль огромные инвестиции, акционеры получали рекордные дивиденды. Капитал самого Лианозова к 1917 году достиг 15 млн руб. — он входил в тридцатку богатейших людей тогдашней России.
Но купцы Лианозовы оставили след не только в промышленности России. Милосердие у Лианозовых, видимо, было в крови. Дядя нефтяного олигарха, астраханский предприниматель Степан Мартынович (в честь которого и назвали, кстати, племянника) пожертвовал 300 тыс. руб. на благотворительный фонд. Его средства шли на устройство домов трудолюбия и для ночлежного дома, на помощь бедным детям.
За гуманное отношение к рабочим-персам дяде вручили высшую награду персидского правительства орден «Льва и солнца», который хранится в музее истории Астрахани. Его посмертной волей было обеспечить астраханцев чистой водой, для чего его наследник привез из Голландии мелководный землесос, который убирал из городских водоемов мусор. Судно «Память Лианозова» прослужило до 1930-х годов.
В Москве отец нефтяного магната Геворк Лианозов помогал Александровской общине сестер милосердия, Касперовскому приюту в Армянском переулке для бедных и престарелых армян. Он строил церкви, жертвовал на благотворительность. Степан, как и отец, исправно вносил средства в Армянское человеколюбивое общество, которое помогало бедным людям в Баку.
А еще был большим поклонником кино. Вместе с компаньонами организовал акционерное общество «Биохром» и построил кинофабрику в Петровском парке в Москве, где снимались мелодрамы: например, «Без исхода», «Бог мести», «Вечная сказка жизни». Съемки продолжались до весны 1918 года, пока павильон не сгорел. К этому времени, впрочем, полыхала уже вся страна.
В эмиграции в Париже Лианозов тоже пытался заниматься кино. Был председателем Совета министров и министром иностранных дел и финансов Северо-Западного правительства до того, как войска генерала Юденича разбила Красная армия. На банкнотах того времени стоит лианозовская подпись.
Алексей Толстой в «Эмигрантах» описал бывшего нефтяного короля России: «Это был маленький утомленный человек с бородкой цвета высохшей степной травы и редкими волосами, тщательно зачесанными на пробор».
Единственный из Нобелей российский подданный Эммануил Нобель был назван в честь деда — родоначальника династии. Действительный статский советник, он возглавлял крупнейшую нефтяную империю страны.
В 1838 году Эммануил Нобель-старший переехал в Петербург и открыл литейный завод. Начавшаяся в 1853 году Крымская война обеспечила заводу регулярные заказы армии. В дальнейшем, когда предприятие приспособили под мирные нужды, к делу подключились сыновья Роберт, Людвиг и Альфред. Но фирма вскоре была объявлена банкротом, и основатель династии вернулся в Швецию.
В России продолжать бизнес остался Людвиг. В 1862 году на Выборгской стороне он основал механический завод «Людвиг Нобель», который выпускал станки для заводов по всей России. В 1874 году помогавший брату Роберт Нобель купил керосиновый завод и вместе они учредили «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» — «Бранобель». Еще одним учредителем стал Альфред, который, будучи в Швеции, изобрел детонатор и динамит. На предприятии Нобели объединили добычу, хранение, транспортировку и переработку черного золота. Компания стала пионером многих инженерных начинаний. Благодаря изобретениям Дмитрия Менделеева и Владимира Шухова построили первые в России нефтепровод, нефтеналивное судно, металлические резервуары и вагоны-цистерны для топлива.
К 1880 году компания владела 13 танкерами и 25 трубопроводами. По всей империи было построено около 20 тыс. резервуаров. Людвига Нобеля называли керосиновым королем. Из импортера керосина Россия стала одним из крупнейших поставщиков. «Бранобель» добывало 18% всей бакинской нефти (9% мировой), а также Товариществу принадлежало 20% всей выработки керосина в Баку. К началу Первой мировой войны оборотный капитал компании был равен совокупному бюджету Дании, Швеции и Норвегии.
Сын Людвига Эммануил впервые оказался в Баку в 17 лет. После смерти отца в 1888 году 28‑летний Эммануил получил в управление «Бранобель», а затем унаследовал механический завод в Петербурге. На бакинских предприятиях он принимает Александра III с семьей. Император предложил Нобелю принять российское подданство.
В 1897 году немецкий инженер Рудольф Дизель уступил Нобелю патент на двигатель внутреннего сгорания, и в 1899-м на заводе «Людвиг Нобель» впервые в России началось его серийное производство. Он даже получил Гран-при на Всемирной выставке в Париже, чему способствовало известие, что на заводе Нобеля в Петербурге налажен выпуск двигателя, работавшего на сырой нефти, — в Европе названного «русский дизель».
Выдающимся событием в истории отечественной промышленности стало создание первых в мире теплоходов. За короткое время было организовано производство трех типов двигателей: стационарного, быстроходного и судового. С 1910 года стал выпускаться и четвертый тип — реверсивный.
В 1896 году в Швеции скончался Альфред Нобель (дядя Эммануила), завещавший создать фонд своего имени. Исполнить волю следовало Эммануилу. Но для этого было необходимо продать все, что принадлежало покойному дяде. Король Швеции Оскар II обратился к молодому Нобелю со словами: «Ваш долг перед братьями и сестрами, вашими подопечными присмотреть за тем, чтобы их интересы не пострадали из-за фантастических идей вашего дяди». Нобель ответил: «Я не могу взять грех на душу и наложить руки на деньги моего дяди, предназначенные для тех, кто достойнее меня». Эммануил взял кредит. Завещание было исполнено.
Нобель изменил условия труда для своих работников: график составлял 8–9 часов, в городках было построено жилье, а дети посещали бесплатные школы, детсады и больницы.
В 1900 году в Санкт-Петербурге появилась благотворительная организация «Маяк». Нобель неизменно избирался казначеем «Маяка» и умело вел финансовый контроль организации.
На его средства был создан первый в Санкт-Петербурге «Народный дом». В 1901 году газеты писали: «На Выборгской стороне… закончена постройка просторного двухэтажного особняка для клуба рабочих этого завода. Членами клуба будут состоять все чернорабочие и интеллигентные служащие». «Народный дом» вмещал зал на 600 мест, буфет без спиртных напитков и библиотеку. Давались концерты, работал литературный кружок, вечерние курсы иностранных языков, бухгалтерии, математики.
Он вносил пожертвования в пользу Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге, занимавшийся предупреждением распространения эпидемий. С 1893 года берет на себя финансирование научных изысканий физиолога Ивана Павлова, который впоследствии был объявлен Нобелевским лауреатом.
Товарищество «Бранобель» являлось крупнейшей российской компанией отрасли вплоть до национализации в 1918 году. Эммануил Нобель покинул страну, но о соотечественниках помнил: в 1924–1925 годах он поддержал создание Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже — одного из духовных центров русской эмиграции.